Отзывы о книге Девять девяностых

Мне в прошлом году полюбилась Анна Матвеева. Я прочитала два ее романа ("Завидное чувство Веры Стениной" и "Каждые сто лет") и мне они очень понравились. У автора очень нежный и поэтический язык. Так же А.Матвеева умеет создать приятную атмосферу в книге. Все это есть и в этом сборнике рассказов. Но, сюжеты тут не очень проработанные и не особо интересные. Меня не зацепил не один из них. Вроде неплохо, но что-то не то.

Так что, я не советую начинать знакомство с автором с этой книги. Но автор действительно хороший (на мой взгляд).

Буду продолжать читать ее книги. И вам советую! )))

Как же мы молоды были тогда.

Среди множества женских имен современной русской литературы, а это интересная, яркая и мощная плеяда, одно ближе всех для меня. Отчасти дело в совпадении бэкграунда: ровесница, место действия ее произведений мегаполис, но не столица (Москва, Питер, до недавнего времени единственно возможные в качестве локации), и не совершенно дремучая провинция или деревня. Герои нормальные люди: не сумасшедшие гении, не маргиналы, не бандиты и не полуолигархи, в которых так пристально вглядывается большинство наших авторов.

Но главное, конечно, в том, что Анна Матвеева чертовски талантлива и жаль, что жюри прошлогодних литературных премий не оценило по достоинству "Каждые сто лет" - лучший роман 2022. Сетования на тему: "вот мы бы на их месте" сродни разговорам об истории в сослагательном наклонении, ограничусь тем, что я говорю это на своем месте. Мне кажется, дару Матвеевой тесновато в малой форме, лучше всего он раскрывается в романе, ее рассказы хороши, но того тонкого и точного резонанса с читателем, какой исподволь достигает она в крупной прозе, с рассказом чаще не успевает возникнуть. Я только хочу сказать. что если вы еще не знакомы с ее книгами и хотите составить представление о ней как авторе, начинать лучше с любого из романов.

Сборник "Девять девяностых" - это восемь рассказов и одна повесть о десятилетии, вошедшем в неофициальную хронологию как лихие девяностые. Нетрудно догадаться, что время действия то самое, сразу после развала Союза, на которое пришлись годы не золотой нашей молодости: бандитские войны. новые русские в малиновых пиджаках, потеря ориентиров и престижа в среде интеллигенции. Но и новые возможности для энергичных людей, которые не боятся работы. Время было интересным, все мы как-то приспосабливались и в целом приспособились, хотя легко не было.

Коротко о некоторых вещах сборника "Жемымо" - диккенсовы "Большие надежды" в декорациях уральского города. Совпадает все, вплоть до имен Филипп и Стела, и ошибки героя в определении личности благодетеля. Впрочем, в полном соответствии с изменении понятия о престиже - в предлагаемых условиях бандит в этом качестве более социально предпочтителен, чем одинокая тетка со средствами.

"Горный щит" героиня, в заботе о поддержании семьи овощами-фруктами в скудные годы дикого рынка, покупает бросовый дом в пригороде и с энтузиазмом принимается обустраивать его. Поначалу все идет как задумано, пока не появляется кто-то, не желающий видеть ее здесь и однажды дом поведает, кто и почему. Позже, в "Завидном чувстве Веры Стениной" эта особая связь женщины с предметным миром, способность разговаривать с вещами, раскроется интереснее и ярче.

"Девять девяностых". Жизнь героини, поменявшей Питер и Москву на Свердловск ради идеального брака с любимым человеком, обрывается его нелепой смертью, чтобы снова начаться вхождением в ее дом и судьбу совсем не идеального соседского мальчишки. "Умный мальчик" при всем внешнем несходстве постулирует тот же тезис: не они для нас, а мы для них - любовь, забота, самоотречение, отдаваемые детям, никак не соотносятся с их симметричным ответом, о котором и думать не стоит.

"Екатеринбург", повесть о девочке, влюбленной в Париж и готовой ради осуществления заветной мечты пойти на непорядочные и жестокие по отношению к тем, кто доверял и помогал ей, поступки. И все-таки Париж стоит мессы, терпение и труд все перетрут, и толика удачи поможет осуществить мечту, а время и финансы - загладить неловкость. Что до ностальгии по так жестоко и пренебрежительно оставленному - это не баг, а фича, прими как есть и дальше живи с этим.

Интересный сборник. Романы Анны Матвеевой я люблю больше, но у рассказов то преимущество, что они прочитываются быстрее.

Чем ближе тебе книга, тем сложнее о ней говорить. Чем больше тебя переполняет во время чтения, тем меньше остается для высказывания постфактум. Восторгаться намного легче, чем рассказать, почему после чтения ты стал лучше. Хвалить намного проще, чем объяснить, почему это нужно прочесть. Если всё-таки говорить о чем-то, то, кажется, получатся сплошные банальности.

Например, о Свердловске —

Город тут начинается еще в аннотации; он исподволь начинается еще с фразы советчика: «почитай вот, она из Екатеринбурга». Екатеринбург – главный герой, мёртвый Свердловск. Он занимается, как заря, в первой строке первого рассказа и дальше рассеивается, как дневной свет заполняет собой всё, и его перестаешь замечать. Не замечаешь его за неожиданным, новым тебе языком ‒ свидетельства эпохи, ‒ не замечаешь за странными поворотами сюжета, за новыми лицами, вылезающими на первый план. Но забегу вперед (по привычке автора): сейчас его не замечаешь, а в этом-то городе и тонет всё, иногда захлёбываясь. Этот город соткан из всего (новые лица, свидетельства эпохи, серый дневной свет, стрёмные сюжеты) (и мы ни в чём не можем его винить). Екатеринбург – и тут я впервые почувствовала к нему уважение; не симпатию, не злобу, не умиление, не восторг, не беспокойство, а уважение. Именно поэтому матвеевский городской миф не назову уверенно и со знанием дела Ёбургом, как не назовёшь его никогда вскользь «Екб». Он только Е-ка-те-рин-бург – четко и совершенно не нарочито проговорить все звуки. Или, ничего не глотая – впрочем, и не проглотишь, горлом пойдёт, ‒ Свердловск.

Или, например, о времени —

Ох, благодатная тема, тысяча девятьсот девяностые годы. Но незадача: время здесь совсем не давит, эпоха не заколачивает в свои рамки, и никто не заложник. Герою свобода: хочешь ‒ вещай на своём жаргонном, а хочешь ‒ разговаривай тихо, называй собаку Львом, отвечай вежливо. Повествователю свобода: хочешь, ‒ рассказывай про юность, вспоминай былички, а хочешь ‒ расскажи про взрослость, сделай передышку. Без культа эпохи, без консервации десятка лет. Просто было такое время, в нём жили люди. Ни лишней жалости, ни лишней жадности.

Или вот о персонажах —

Кажется, вся Матвеева в своих героях. Почти в каждом, и она знает их изнутри; не как всеведующий творец, создающий людей по образу и подобию, но как транслятор, созерцающий проходящие мимо образы и подобия. А иногда кажется, что просто все эти рассказы – про неё; что это кусочки одной нечеловеческой биографии. Ну, как будто все эти люди – её возможные судьбы (возможности её судьбы); или это люди в её голове (такая особенная магия миротворцов); или родители рассказали, кем ты не стал. Но явственно, что вселенная этих девяти рассказов едина и поверх пространствавремени закреплена еще и лицами, поступками, тропами. Герои будто ходят мимо друг друга (и потом не найдут никогда); повторяются мелочи жизней, перекликаются крупные сюжеты. Каждый рассказ как воспоминание о будущем или дежа вю, случайное прозрение о том, что произошло с кем-то, почти с тобой. Матвеева каждого чувствует, она в каждом – чает душу. А ты читаешь.

Но не знаю, важно ли всё это, — или сюжеты, которые сложно придумать и в которые, может, еще сложнее поверить; или волшебство языка с непрерывностью метафор; или обескураживающая и неулавливаемая (не скажешь «неуловимая», потому что это просто излучение, которого мы не можем видеть) красота чужой жизни.

А может быть, неконтролируемое ощущение искренности, то есть отсутствия фальши; триста сорок шесть страниц доброго ощущения человечности.

*** Или вот еще о бесстрашии.

Каждая книга для своего читателя – про что-то; ответ на заданный вопрос (сочинение на заданную тему), индивидуальный ключ к одному из замков (Хогвартс какой-то). Иногда этого никак не поймешь, иногда это неважно, а иногда это совершенно ясно.

Для меня «Девять девяностых» про храбрость. Я в последнее время всё удивлялась, откуда берутся силы – а на самом деле нет никаких сил; есть просто каждый новый день (оставляет на венах ссадины), просто тот момент, когда отступать некуда, и оступаться уже очень устал, и мозг закрывает все шлюзы. В теле текстов нет событий-навсегда-изменивших-жизнь; они есть у каждого из героев, но – за кадром, внутри, они случились и больше неважны. У Матвеевой везде будни, везде неделя за неделей; медленно подступающее безумие, жизнь в отсутствие любви, ежедневное одиночество по соседству с незаслуженным счастьем. Даже те, кто, кажется, совершает Поступок – проводит школьникам запретные уроки, покупает старый деревенский дом – тот делает это совсем буднично, скрупулёзно, долго, тщательно, и за этим теряется единичность поступка, его символичность. Последний рассказ аккумулирует в себе всё – сотни поступков, бездну будней; вскрывает тему страха, подводит итог, отсылая мысленно к несомненно существующему вопросу ностальгии (он существует всегда, потому что прошлое всегда, и девяностые – благодатная почва для дискуссий). Вся жизнь, и каждый шаг, каждый день, каждая мысль тут про преодоление страха (эй, посмотри на себя со стороны).

Но нет желания и смысла разбирать рассказы по нотам – или проходи мимо, или прочитай и почувствуй что-нибудь.

(Судьба – и твоя жизнь – никогда не такая, как ты ее себе представляешь; или как хочешь представлять. Свобода никогда не там, где ты её уже почти обрёл, счастье не такое, к какому ты так стремишься. Каждый новый твой день оставляет на венах ссадины, и нет света белого, только лишь одна тень, солнце твоё тобою же и украдено. Ты думаешь о чем-то, хочешь чего-то, ждёшь; планируешь, может быть. А потом когда-то просыпаешься одним, холодным, странным, сумасшедшим, пахнет вчерашним вечером, происходящее расходится по швам. И ничего не так, как ты хотел; ничего не так, как ты думал, ничего не так, как ты предполагал. Как нам кажется на подоконниках на переменах и на весенней пыльной улице после шестого урока, что: вот закончу школу, и будет вообще другая жизнь. Как мы жуём последние месяцы до защиты диплома как пережёвываем корку жесткого горелого мяса: только перетерпеть, а там отпустит. Но ты-то уже не станешь никем другим, эта мятая заляпанная шкура уже не сойдёт, обнажив белую новую кожицу; ничего не будет. Кажется, что это очень простые вещи, но это абсолютно экзистенциальная история. Простите.)

_________________________________________________________________ Оригинальная рецензия опубликована в журнале «Звезда»

Написано хорошо, красиво, грамотно - не просто текст, а удовольствие для мозга. А вот сюжеты через одного такие, хоть сейчас сериал для федерального канала снимай - ни логики, ни достоверности, ни правды характеров. Читаешь - и лицо само складывается в мем:

"Бабушка, я влюбилась в одноклассника и хочу за него замуж, поэтому усынови его и оплати ему жизнь и учебу в Англии, а мы с тобой как-нибудь в бандитском Свердловске перебьемся."

"Не осуждайте соседа, который бьет своего маленького сына - воспитывать детей тяжело и сложно!" Чиво...

Девять девяностых

Еще одна история о женском одиночестве. Лина счастлива в браке, она любит Сашу всей душой. За ним она без раздумий последовала в провинциальный Екатеринбург из Северной Столицы, где остались ее родители. Ведь английский и немецкий можно изучать и в местном вузе. А вот Саша никак не может оставить учебу в аспирантуре и свое секретное военное предприятие. Счастье женщины омрачается отсутсвием детей. Необ'яснимая медиками бездетность с каждым годом гнетет все больше. Тем более,что у соседки Муси за это время появилось уже двое деток. Чтобы как то утешить и отвлечь жену , Саша покупает ей в подарок щенка. И конечно это не овчарка, под видом которой Лев был продан. Но верный пес становится для Лины приемным ребенком. А потом случилось непоправимое. И Альвина осталась совершенно одна. Жизнь потеряла смысл, возвращаться в опустевшую квартиру невыносимо. Неожиданно судьба дает ей шанс взять обязанности по воспитанию соседского мальчика. Ивану уже 13 лет,но в родной семье он чувствует себя чужим. У родителей есть младший ребенок, который поглотил все их внимание и любовь. Соседи уезжают в Москву, оставляя Ивана на ее попечении, даже не предложив денег на содержание мальчика. Любовью, материнской заботой, разочарованиями и новой болью наполнится дальнейшая жизнь героини. Недавно читала, роман Матвеевой " Каждые сто лет" в этом рассказе увидела много схожих мотивов.

Два рассказа из девяти ("Жемымо" и "Горный Щит" ) мне не очень понравились. Нет, там все в порядке с атмосферой, интонацией, деталями, вовлечённостью читателя. Проблема в правдоподобии фабулы. В каждом из рассказов есть некая тайна, необъяснимое и непонятное событие, которое приводит в действие сюжет. В финале автор раскрывает эту тайну читателю. Оба раза это объяснение лично меня не убедило. Проще говоря, я в него не поверил. Поэтому послевкусие от этих рассказов осталось не очень. Остальные рассказы чувства досады не вызвали, но и запомниться не запомнились.

А теперь о главном.

Я чрезвычайно рад, что добрался до последнего рассказа в этом сборнике. "Екатеринбург" написан о том, что сейчас волнует меня больше всего. О том, как человек в юности страдает от настоящего и придумывает себе будущее, а в зрелости начинает жить в никогда не существовавшем прошлом.

До сих пор в современной российской прозе такой сюжет мне встретился только в одной книге — романе "Не здесь и не сейчас". Там эта жизнь вне настоящего, существование между будущим и прошлым показана на примере отношений с женщинами:

Получается, дело не в ней и не в тебе. Наверное, причина во владеющем мной с детства «желании странного» (я тебе как-то ставил песню об этом — «то, что рядом, я не хочу, то хочу, что вечно далеко»), и еще — в свойствах времени. С возрастом я все чаще замечаю, как угнетающая меня в настоящем обыденность существования через несколько лет вдруг представляется невыразимо прекрасной. В детстве и в юности я верил, что это невыразимо прекрасное, от которого каждую секунду захватывает дух, ждет меня в будущем. А когда добрался до будущего и осмотрелся, начал искать его в прошлом.

А у Анны Матвеевой героиня влюбляется в города. Сначала она страдает от того, что живет в Свердловске, и мечтает о Париже. Потом сбегает в Париж, укореняется там, а в зрелости начинает тосковать о Свердловске своей юности:

... Париж из юной мечты в точности похож на потерянный Екатеринбург из прошлого. В реальности не существует ни того, ни другого.

До этих кульминаций, которые наполняют текст новыми смыслами, читателю предлагается увлекательная история про настоящее, которое герои игнорируют.

По настроению это всё напоминает знаменитую цитату из интервью Бродского:

Молодой человек,он все время хочет жить по-своему,он хочет сам быть,создать свой мир,отделиться от всего остального... И когда родители умирают,ты вдруг понимаешь,что это-то и была жизнь.

Начиная писать об этой книге, я никак не могу обойтись без никому не интересного предисловия. Дело в том, что в какое-то время (это было лето 2015) я с ужасом начала замечать, что у меня пропало прежнее чувство, испытываемое при чтении. Начиная и бросая, а иногда домучивая очередное произведение, я понимала, что нет больше упоения чтением, нет того интереса, когда изо всех сил пытаешься не заснуть поздно ночью, глотая главу за главой, а просыпаясь, переполняешься восторженным предвкушением - сейчас продолжу! Нет досады, что нужно прерваться - на дорогу до автобуса, на душ, на прочие несовместимые с книгой дела. Я даже испугалась, что переняла раньше времени мамин синдром - в школьном возрасте она читала под уличным фонарём до утра, а годам к пятидесяти пресытилась полностью. Оказалось, всё не так. Оказалось, всё дело в книгах.

На "Девять девяностых" Анны Матвеевой я набрела случайно - листая очередной книжный паблик, увидела ссылку на бесплатный доступ к шорт-листу премии "Большая книга". Эта книга - первая из прочитанных мной в этом списке. И вот она-то вернула мне всё, чего так недоставало. Это сборник небольших повестей - как позиционируется в рецензиях - о девяностых годах прошлого века. Их девять - девять разных историй об одной исторической вехе. На самом деле, девяностые в полный рост стоит искать в "Брате" или "Бригаде", а "Девять девяностых" - о людях, вне времени. Несомненно, конкретные исторические интервалы влияют на персонажей, как на любых живых людей - эти внезапные взлёты, эти - такие реальные! - страшные падения... Если искать литературную аналогию, я сказала бы, что эта книга - "Улицкая-light". Тот же близкий и образный язык, истории отдельных людей или семей, но именно LIGHT - Матвеева гораздо светлее и легче, а главное, создать неповторимую засасывающую атмосферу ей удаётся без жалкого порно и череды смертей.

В каждой из частей сборника есть что-то, что вызывает в груди удивлённую радость или горечь узнавания - себя или знакомых. Заканчивая "Умного мальчика", обещаешь себе "всего пару страничек из "Такой же", но снова и снова идёшь сквозь текст, как будто переходя из вагона в вагон в электричке, при этом, в каждом вагоне сидит друг твой или соседка, а то и вовсе - ты сам, как у Стругацких.

Читать "Девять девяностых" приятно и вкусно, "Горный Щит", например, шуршит и стучит вокруг звуками загородной жизни, "Такая же" - погружает в холодное осеннее утро с ощущением крепкого сочного яблока в ладони, "Безумный Макс" - завораживает и перерождает, особенно ближе к концу, когда начинаешь прозревать и леденеть от своего прозрения. Отдельно стоит обозначить "Екатеринбург" - как яркий пример полёта человека за мечтой, который не прервётся даже когда мечта видоизменится и, как библейские свиньи, чуть ли не "обернётся и растерзает". Каждый из рассказов неповторим, как человеческая жизнь.

Об авторе я узнала только, когда книжка кончилась целиком. Узнала, что Анна Матвеева лауреат различных премий - это на сто процентов заслуженно. Спасибо огромное автору, спасибо организаторам премии - без них я ни за что бы не догадалась, какое сокровище прячется за скромным названием.

Пока я читала, маятник отношения к книге качался из стороны в сторону. На ночь она шла хорошо и иногда в горле вставал комок. Потому что ночью читатель особенно беззащитен. А на текст накладываются собственные ассоциации и воспоминания. Однако, утром и днем, когда явь наиболее реальна, когда впечатлительность на низшей отметке, я читала и думала: "теряю время. пусто". Написано без огрех, но немного примитивно. Сюжеты, вроде бы, хороши, но не увлекают на сто процентов. Всё в этих рассказах как-то средне - не плохо, но и не так чтоб очень уж хорошо. Если говорить об атмосфере девяностых, то и она здесь на троечку. Девяностые - это ведь было не столько время иррациональных чудес, сколько поток новизны. Мы, как дети, познавали мир заново. И в бизнесе, и в искусстве, и в быту - во всех областях. Все эти потоки, что на нас хлынули - литературы, наркотиков, музыки, денег и сникерсов, этот ни с чем не сравнимый коктейль, сделал из нас других людей. И девяностые для меня лично время не только взросления (потому что юность была), а еще какого-то всеобщего перерождения - и боли, и счастья этого перерождения.

Раньше я Матвееву не читала, решила начать с рассказов. Что сказать? В каждом из 9 небольших рассказов так или иначе затронута тема российских 90-х. Герои либо живут в это время, либо пережили его и продолжают жить дальше словно в его тени.

Очень пронзительно, грустно и так узнаваемо. Но, наверное, тем, кто это не испытал на себе, сложно в полной мере представить себе боль, отчаянье, разочарование и невероятную усталость, которые сопровождали многих и многих людей тогда каждый день и час. А ведь все это было, хотя из настоящего все это кажется далеким и неправдоподобным, не особо удачным спектаклем, с которого давно ушли зрители.

Но была еще и надежда, и вера, и радость, и в те трудные времена можно было найти счастье. Можно было встретить хорошего человека, получить помощь или помочь самому.

написано легко, душевно, трогательно, иногда не очень правдоподобно, но хочется верить, что всякое в жизни случается) здесь собраны несколько историй, в каждой из которых автор раскрывает и социальные проблемы, и семейные, но не делает выводов, а оставляет это на суд читателя. где-то не договаривает, где-то оставляет открытый финал. все истории жизненные, показан быт в лихие 90-е годы, когда перемешалась перестройка и бандиты, "крыша" и жизнь по талонам, несбывшиеся желания и сбывшиеся мечты. понравилась история "Жемымо", про мальчика, живущего с братом у тетки, про бандитов, которые сейчас выглядят излишне романтизированными, про тяжелую жизнь в нищете и, опять же, про светлое будущее. я переживала за героиню рассказа "Горный щит", где дом, не принимал хозяйку, ну или это был соседский мальчик.. про тяжелую жизнь во времена повального дефицита, отсутствия работы и невыплаты зарплаты. героиня покупает домик за городом, в деревеньке "Горный щит" и пытается вести хозяйство, живя на два дома, мечтая о будущем, не озлобившись на весь мир, а принимая его таким, какой он есть. ну и, конечно, же, последняя история, "Екатеринбург", которая поразила меня смелостью главной героини, и несмотря, на сказочно-удачливую жизнь в Париже, тронула мое сердце переживаниями, впечатлениями, ностальгией по родному городу и счастливой жизнью. с удовольствием посоветовала бы эту книгу для прочтения своим друзьям)