Цитаты из книги ドリアン・グレイの肖像

Самая обыкновенная безделица приобретает удивительный интерес,как только начинаешь скрывать ее от людей.

Раз и я в течение целого сезона носил только фиалки, как некий художественный траур по увлечению, которое не хотело умирать. В конце концов, однако, умерло и оно. Я уже забыл, что именно его убило. Кажется, предложение этой дамы пожертвовать для меня всем миром. Это всегда страшный момент. Он будит в человеке ужас перед вечностью.

Ведь с людьми, для нас безразличными, всегда можно обходиться хорошо.

– Итак, я убил Сибиллу Вэн, – проговорил Дориан Ирей как бы про себя. – Убил ее точно так же, как если бы я собственноручно перерезал ножом ее маленькое горло. А розы все так же прекрасны, и птицы так же весело поют в моем саду!..

В самообвинении всегда есть известное наслаждение. Когда мы себя саами обвиняем, мы чувствуем, что никто другой не имеет права винить нас.

Только два разряда людей поистине увлекательны, люди, знающие решительно все, и люди, ровно ничего не знающие.

Раз меня кто-нибудь очаровал, то, что бы он ни делал, все в нем приводит меня в восторг.

Он свидетельствовал лишь об одном: что наше будущее будет тожественно с нашим прошедшим; что грехи, совершенные нами однажды с отвращением, мы будем повторять много раз, но уже с радостью.

Из всех художников, которых я знал в жизни, интересными были только те, которые, как художники, никуда не годились. Хорошие художники все отдают искусству и потому сами по себе совсем не интересны.

Большинство людей банкротится, вкладывая слишком много в прозу жизни. Обанкротиться на поэзии – это большая честь.

Чем больше я живу, Дориан, тем все больше убеждаюсь, что то, что годилось для наших отцов, никуда не годится для нас.

Но вы не должны говорить: «величайшее увлечение моей жизни». Скажите – «первое».

Нынче люди знают цену всему, но не видят ни в чем ценности.

– Человечество относится к себе слишком серьезно. Это первородный грех мира. Если бы пещерные люди умели смеяться, вся история сложилась бы иначе.

– Говорят, что, когда добрые американцы умирают, они отправляются в Париж, – посмеиваясь, проронил сэр Томас, у которого был неистощимый запас поношенных острот. – В самом деле? А куда же после смерти деваются дурные американцы? – осведомилась герцогиня. – Они отправляются в Америку, – ответил лорд Генри.

Непосредственной же соседкой лорда Генри была миссис Ванделёр, одна из самых давних приятельниц его тетки, женщина поистине святая, но так крикливо одетая, что напоминала молитвенник в очень плохом переплете.

Обедай заодно с консерваторами и думай заодно с либералами.

За всем прекрасным, что когда-либо существовало, всегда было нечто трагическое.

Филантропы ведь теряют всякое чувство любви к человеку. Это их характерная черта.

Я всегда люблю все знать о моих новых друзьях и ничего о старых.