Няня из Москвы

Вот откуда я не ожидала, что мне прилетит читательское счастье - так это от этого совета. Начало - ну очень странное. Какая-то стилизация под старорусский говор с коверканьем слов, барыня-барыня, приехали из Америки. Еще очень похоже, что это поток сознания. И я: "А как это вообще читать?! Ну как-нибудь - она вроде небольшая". Ладно - можно представлять, что читаешь что-то вроде мультфильма "Master Пронька". Но потом пошло линейное повествование... И я просто втянулась. Главная героиня - такая вечная нянюшка, как из Элинор Фарджон - Корзинка старой Нянюшки . Она рассказывает о своей "последней" семье, где нянчила барскую дочку Катюшу. И ребеночек это был, нянюшка нам расскажет - от барского воспитания словно бесами одержимая. Едва сладила с девчушкой - пришла другая беда. Русская революция. Когда в России что-то сильно сломалось, старые порядки враз обрушились, люди стали, как нелюди - воровать, грызться, за любую копейку убивать. Причем очень здорово показано, что действие же происходит в Москве - как эта волна доходит до Москвы. Они бегут в Крым - так и в Крыму их накрывают. Няня со своей воспитанницей Катечкой - к тому времени уже известной артисткой - уезжают и в Париж, и в "Эндию, страну людоедов" (так нянюшка кличет Индию), обосновываются в Америке. Но - неспокойно у нянюшки на душе, все у них не по-людски, похоронят, ренту перестанут платить - так и выкинут твои косточки... Есть в этой книге что-то невыразимо очаровательное и умилительное. Весь этот нянюшкин неграмотный говорок, когда она коверкает иностранные слова - дилехтор, буу, тигра. Совершенно прекрасная часть про Индию - про то, что у них даже людоеды поцивилизованнее и покультурнее, чем некоторые наши "новые люди". А это

Охранял нас людоед - с простыней на башке

... просто) И при этом здесь - такая нутряная житейская мудрость, когда видит и думает сердце. Как нянюшка оценивала всех Катиных поклонников - особенно в начале, когда воспитанница прям звезду словила. Был у нее такой - Курапет:

И этот Курапет прям на колени бухнулся. Она - от него. И он - прям на коленях - за ней

И как все мужики с Катечкой "урковали" - то есть флиртовали (это то, что я называю мур-мур). А про верного татарина в Крыму, который буквально их отбил и вытащил. И все это - с такой житейской, глубинной мудростью. Люди мы простые тульские, как скажет - "страшный этот, волосатый" - у меня прям сердце улыбается. И всех по глазам видит, и удивляется

Обворовала бар - еще и прибавку требует

Ну а эта вечная мудрость

Не страшно нищим стать - а страшно себя потерять

Кстати - огульная религия тут только в начале, когда нянюшка пыталась выучить свою Катечку, а дальше - так. Если вера истинная - о ней не кричат. Какая-то невероятная книга. Смешная, очаровательная, умилительная. Глубокая в своей простоте. Здесь тот случай, когда "Я о ней хочу поведать миру!" Вот никогда не знаешь, где брильянт откопаешь. Чуть-чуть начало пережить - и начнется читательское счастье. Это определенно - читательское открытие. И - ужасно приятное.

Это самая настоящая сказка, где страшное соседствует с волшебством и побеждает любовь. Рассказана она нарочито упрощенным разговорным народным языком. Сказительница - старушка, няня Дарья Степановна Синицына. Родилась она в Тульской губернии, оказалась в няньках в семье состоятельного московского врача. Весь роман построен в виде монолога няни. И если вы не готовы пробираться сквозь просторечье, то даже не стоит браться за его чтение. Но если всё же решитесь, то не сможете оторваться от истории воспитанницы Катички с детства и до самой свадьбы (как и положено сказке, роман кончается свадьбой, ну почти). Вы довольно быстро перестанете скучать по утонченному литературному языку и заглядывать через странички: когда уже автор прекратит издеваться над читателем. Не скрою, было ожидание, что в таком необычном стиле написано только начало романа. Толстой же начал "Войну и мир" на французском, как говорили в великосветских салонах Петербурга в 1805 году. Подумалось, что здесь такой же приём только с народным просторечьем. "Няня из Москвы" эмигрантское творчество и как и вся эмигрантская литература роман пронизан воспоминаниями о дореволюционной России, о мытарствах во времена лихолетья и о странствиях в послереволюционное время по Европе и Америке. Я впервые встретилась со взглядом на эмиграцию не интеллигенции, не "господ", которые с лёгкой руки Булгакова, как известно, "все в Париже", а простой женщины, оказавшейся в эмиграции в пожилом возрасте, без знаний языков, которую сложно представить где-либо кроме России. Сердце нянино болит о своей воспитаннице Кате. Ради Катиного счастья, ради любви Катички и Васечки, не задумываясь идёт на жертвы, на которые сами влюблённые не готовы из-за упрямства своих сердец. У Дарьи Степановны есть конкретный прототип. Это няня Груша, служившая в доме купца Карпова, у которого Шмелёвы снимали квартиру и чьи фразы, манеру разговаривать Шмелёв перенёс в свой роман. С неподдельным простодушием вспоминает няня о жизни в семье Катиных родителей, выдавая их семейные тайны без желания уязвить, переживая о "хавосе" в их жизни. У этой простой души простое понимание о деликатности – важно не обидеть словом, но и кривить душой она не станет.

А вы, барыня, не отчаивайтесь, зачем так… какие же вы нищие! Живёте слава Богу, и барин все-таки при занятии, лавочку завели… все лучше, чем подначальный какой. Известно, скучно после своих делов, ворочали-то как… а надо Бога благодарить. Под мостами, вон, говорят, ночуют… А где я живу-то, генерал один… у француза на побегушках служит! А вы все-таки при себе живёте. И до радости, может, доживёте, не такие уж вы старые. Сорок седьмой… а я – больше вам, думала. Ну, не то, чтобы постарели, а… погрузнели. В церкви как увидала – не узнала и не узнала… маленько словно постарели. Горе-то одного рака красит.

Недавно слышала по радио рассказ от том, как итальянские эстрадные музыканты давали концерт в Москве на 8 марта. Уважаемый музыкант перед концертом задал вопрос публике - как обращаются в России к женщине, если хотят выразить ей свое самое глубочайшее уважение, почтение и любовь? Публика подумав, стала выкрикивать - бабушка, бабушка! Музыкант проговорил несколько раз в микрофон - ба-буш-ка, ба-буш-ка, будто тренируясь и запоминая, а потом заявил - пою для бабушка! И давай петь про джелато, бамбину, рогацци и на прочие жгучие итальянские темы.

Очень показательно. Только в нашей культуре бабушка может быть бесплатной няней, ангелом-хранителем, связующим проводником сквозь время, поколения. Которая будет баловать, портить и все спускать, да еще и накрутит хвоста своим детям, что бы внучка или внученьку не обижали. И не только потому что внуки это те, кто отомстят их детям за "их нервы", а потому что любовь… А истории какие могут бабушки рассказывать! И все то они знают и умеют.

Историю в этой книге рассказывает бабушка. Неграмотная, но она умнее грамотных. Она не состоит в кровном родстве с главной героиней ее рассказа. Она ее няня. Бывшая крепостная, а потом вроде бы работавшая по найму. Но ни разу не получавшая жалования. Что это за явление такое? Отголоски рабской психологии или преданность, потребность дарить любовь? Наверное, и то, и другое. Но это и не важно. Важно, что ее воспитанница называет свою няну иконкой. И в этом слове так много… Всего. Все в этом слове. Неграмотная, пожилая женщина и светская, взбалмошная молодая дива проросли друг в друге. И это сплетение душ позволило им не утонуть, выплыть в страшный период революционных и военных потрясений в России начала 20-го века и обустроить свою жизнь в новом мире, в эмиграции.

У Скарлет Охара тоже была няня. Тоже из рабов. Сходство Катички и Скарлет, пугающая атмосфера гражданской войны, разрухи и неустроенности, волевое стремление героинь к выживанию, сердечно-эгоистичные терзания - словом, книги можно поставить на одну полку и смело сделать вывод, что истории очень похожи. Только вот в «Няня из Москвы» рассказ ведется от лица самобытной русской бабушки и в этом невероятный шарм. Впрочем, не только в повествовании шарм, шарм еще и в том, что бабушка как кладезь мудрости и любви, выведет свою героиню на «правильную» дорожку. У Скарлет - ее Тара, а у Катички - ее няня, иконка!

Книга эта еще и летопись исторических событий. Как жила состоятельная русская семья до революции, во время и после? Как прорвало революцию в застоявшемся мире? Чего ждали люди и что они получили от перемен? Как спасались в период противостояния? Кто выдержал и адаптировался, а кто нет? Чего стоила такая адаптация? Как встречали миллионы беженцев из России по миру? Няня-бабушка расскажет как она это видела.

Очень показательно и то, что в критические моменты никто из других героев этой истории - из бывшего русского мира не мог отказать или не заметить нашу рассказчицу, когда она обращалась за помощью или помогала сама. «У меня тоже была няня…», «Няня из Москвы, как хорошо…», с ностальгией говорят бывшие подданые бывшей Российской Империи, открывая перед ней двери своей души. Так что, совершенно не удивительно, что на вопрос представителя другой культуры, нашего современника, о том, как обратиться к самой лучшей женщине, большинство из нас отвечает - бабушка. И этому большинству повезло.