Цитаты из книги গোলাপের নাম

Что такое любовь? На всем свете ни человек, ни дьявол, ни какая-нибудь иная вещь не внушает мне столько подозрений, сколько любовь, ибо она проникает в душу глубже, неужели прочие чувства. Ничто на свете так не занимает, так не сковывает сердце, как любовь. Поэтому, если не иметь в душе оружия, укрощающего любовь, — эта душа беззащитна и нет ей никакого спасения.

... думаете, еретик - это мировоззрение, внушенное дьяволом. А это просто способ существования.

Логика может дать огромную пользу лишь при одном условии: вовремя прибегать к ней и вовремя из неё убегать.

Разумеется, сказал я себе, но с какой стати?

На полупути между представлением об идее коня и знанием единичного коня

Видом брат Вильгельм мог запомниться самому рассеянному человеку.

Но я буду благодарен, если о любых замеченных бревнах впредь ты станешь докладывать мне. Таким манером мы сможем опереться на крепкую, надежную древесину – а соломинки пускай летают себе по воздуху...

Ибо три условия должны сойтись для нарождения красоты: прежде всего целокупность, сиречь совершенство, и поэтому мы считаем уродливыми незавершенные вещи; далее, достойная пропорциональность, сиречь соразмерность; и, наконец, яркость и светлота, и поэтому мы считаем красивыми вещи ясных цветов.

Ушло умение наших предков, окончился век великанов! - Да, мы карлики, - согласился Вильгельм, - но стоим на плечах тех гигантов... Поэтому, даже при нашей малости, видим дальше, нежели они...

Мне бы, признаться, хотелось повстречать единорога, пробираясь через густой лес. Иначе какое удовольствие пробираться через густой лес?

Единственная земная любовь всей моей жизни не оставила мне имени.

Повсюду я искал покоя и в одном лишь месте обрел его-в углу,с книгою (Кемпийц;цитата приводится в книге У.Эко''Имя розы'')

Не слишком смейся над себе подобными.Над теми,кого не можешь любить,также не смейся:лучше их бойся.

Истина делает свободным

Правда неделима, ее величие - в ее полноте, и нельзя расчленять правду ради нашей пользы или из-за нашего стыда

Ах, у любви столько сложностей. Сперва она размягчает душу... Потом изъязвляет... Однако душа, ввергнутая в горячку, в пламя божественной любви, в пещь огненную, где  ей вконец истлеть и истончиться, и превратиться в известь, счастлива даже и этой пыткой, даже и этим кровавым мучением...

- Но кто же был прав, кто оказался прав, кто ошибался? - в отчаянии перебил я его.
- Все были правы, все ошибались

На чьей же стороне по вашему истина?
Часто бывает, что ни на чьей, - печально отвечал Вильгельм

Он как будто не мог надивиться нелепости рода людского, не слишком, впрочем, огорчаясь из-за этой воистину космической катастрофы

«Адсон, несколько часов назад Бенций перешел в другой лагерь. Теперь он охраняет те секреты, которые прежде мечтал открыть. Охраняя их, он будет иметь достаточно времени, чтобы наслаждаться ими…»

«А как же все остальные?» – сказал я. – Бенций же говорил от имени всех!»

«Вчера», – ответил Вильгельм.

Хотя она и владела речью, но для нас была все равно что немая. Одни слова дают людям власть, другие делают их еще беззащитней. Именно таковы темные речи простецов, которых Господь не допустил к науке высказывать свои мысли универсальным языком образованности и власти.