Цитаты из книги Басни

Наслаждение не в открытии истины, но в искании ее.

Он думал, что он меня знает. А он знает меня так же мало, как кто бы то ни было на свете знает меня. Я сама не знаю. Я знаю свои аппетиты, как говорят французы. Вот им хочется этого грязного мороженого. Это они знают наверное, — думала она, глядя на двух мальчиков, остановивших мороженика, который снимал с головы кадку и утирал концом полотенца потное лицо. — Всем нам хочется сладкого, вкусного. Нет конфет, то грязного мороженого.

"- Никто не доволен своим состоянием, и всякий доволен своим умом, - сказал дипломат французский стих."

Il ne faut jamais rien outrer Никогда ни в чем не следует впадать в крайность (франц.)

Я не могу думать о вас и о себе отдельно. Вы и я для меня одно.

Трудно любить женщину и делать что-нибудь. Для этого есть одно средство с удобством без помехи любить-это женитьба.

Он понял, что она не только близка ему, но что он теперь не знает, где кончается она и начинается он.

Ты вот презираешь общественную служебную деятельность, потому что тебе хочется, чтобы дело постоянно соответствовало цели, а этого не бывает.

Есть люди, которые, встречая своего счастливого в чем бы то ни было соперника, готовы сейчас же отвернуться от всего хорошего, что есть в нем, и ведеть в нем одно дурное; есть люди, которые, напротив, более всего делают найти в этом счастливом сопернике те качества, которыми он победил их, и ищут в нем со щемящей болью в сердце одного хорошего.

– Я должен вам признаться, что я очень плохо понимаю значение дворянских выборов, – сказал Левин. Помещик посмотрел на него. – Да что ж тут понимать? Значения нет никакого. Упавшее учреждение, продолжающее свое движение только по силе инерции.

-Нет, ты счасиливый человек... -Может быть, от того, что я радуюсь тому, что у меня есть, и не тужу о том, чего нету

Мой главный грех есть сомнение. Я во всем сомневаюсь и большею частью нахожусь в сомнении.

И еще - женщины все материальнее мужчин. Мы делаем из любви что-то огромное, а они всегда terre-a-terre.

Детскость выражения ее лица в соединении с тонкой красотою стана составляли ее особенную прелесть, которую он хорошо помнил; но, что всегда, как неожиданность поражало в ней, это было выражение ее глаз, кротких, спокойных и правдивых, и в особенности ее улыбка, всегда переносившая Левина в волшебный мир, где он чувствовал себя умиленным и смягченным, каким он мог запомнить себя в редкие дни своего раннего детства.

Никогда ни в чем не следует впадать в крайность, - говорила она ей.

- Пойдемте погуляем! Ведь не заснем. Облонский, пойдем!

• Как бы то и лежать и пойти, - потягиваясь, отвечал Облонский. – Лежать отлично.

Чего он искал во мне? Любви не столько, сколько удовлетворения тщеславия.

<...> знал, что для него все девушки в мире разделяются на два сорта: один сорт - это все девушки в мире, кроме ее, и эти имеют все человеческие слабости, и девушки очень обыкновенный; другой сорт - она одна, не имеющая никаких слабостей и превыше всего человеческого.

Забыться сном уже нельзя; стало быть, надо забыться сном жизни.