Отзывы о книге В народ!

Александр Александрович – ниспровергатель. Он дискредитирует самый, наверное, громкий лозунг народников. Как бессмысленно пропагандировать русским деревенским бабам эмансипацию («Иринарх Плутархов» И.И. Ясинского), так бессмысленно и русскому мужику говорить об эксплуататорах и несправедливости, у которых на всё: «Господь за грехи покарал» … Это интересно не только на контрасте, во мне где-то глубоко сидят школьные уроки литературы, внеклассные занятия по литературе, где мы разбирали рассказы Глеба Успенского – «Нравы Растеряевой улицы», где совсем другая Россия, другой народ, другие чиновники, другие полицейские, всё другое. Незлобин (литературный псевдоним автора) – талантливый писатель, литературно одарённый, что признавали даже его обозлённые оппоненты (ставившие талант писателя ему в вину), превращает красивый лозунг народников в пшик, газетную утку не только публицистически, но и художественно. В антинигилистической прозе кроме авторского идейного тезиса (направленного против нигилистов, естественно) почти всегда присутствует любовная линия. Здесь в истории присутствует роковая женщина – коварная нигилистка-эгоцентристка, сбивающая с панталыку хорошего парня, готового за неё в огонь и в воду, при этом понимающего что происходит и ей неоднократно прямым текстом говорящего кто она на самом деле (довольно грубо, кстати, даже на мой взгляд). Любовная линия повести рвано-надрывная, сама форма подачи злоключений любви хорошего парня создаёт настроение восприятия текста, нужное настроение. Это именно то, что меня поражает в литературе – не только текстово, но инструментально создавать атмосферу понимания текста. Житель (ещё один литературный псевдоним писателя) – нейрохирург литературный по точности использования выбранного инструмента (эк я загнул-то с метафорой…).

Легенда. Кружок (о, я уже почти полюбил это слово), ну, русский, разумеется, в Цюрихе погромыхав фразами о необходимости хождения в народ, понимает что договорился и в народ идти придётся. Спешно собираются манатки: лаборатория, пропаганда, минимальное оружие (несколько револьверов), личные вещи и горе-рэволюционэры отправляются… Забавно о переходе границы и трусости практически каждого, особенно местного большого брата и учителя – Эльбруси, о смелости самого неуважаемого кружковца Моратова, о том, что его обмотали пропагандой и он, передвигаясь не мог двигать руками и ходил как медведь. Прибыв в Россию в имение мужа роковой женщины и поселившись в заброшенной и удалённой усадьбе, кружковцы «идут» в народ, ну, или делают вид.

Пересечение темы любви-страдания (для обоих, кстати, «злодейка» тоже страдает) и «хождения» в народ в точке временного помрачения рассудка роковой женщины закрывает все гештальты повести, сделано это весьма виртуозно.

К названию рецензии. Искренний и наивный, единственно честный кружковец Моратов, действительно, в отличие от остальных , ушедший в народ и хорошо принимаемый мужиками за доброту, встаёт в ступор, когда понимает, что какой-то жук сожрал весь урожай и из-за него голодает вся Бердянка. Не капиталист-эксплуататор, а жук! Как бороться с капиталистами, Моратов знает, а как с жуками – нет! Жуки ниспровергли горе-революционеров… Это сделано с юмором. Незлобин на самом деле несколько злобен, но талантлив, чертяка!

Антинигилистическая проза №20