Цитаты из книги В народ!

Местность, куда прибыли наши пропагандисты, находилась в таком идеально-дремотном оцепенении, что жители под час сами с тревогой спрашивали: "А что, живы ли суседи-то?"

Трифона Дерюгу прочитать нельзя...

Прежде такие особы навьючивали на себя кружев на десятки тысяч, бриллиантов, бархатных хвостов, соболей; а теперь навьючивают библиотеку модных книжек и вместо площади лезут в суд рисоваться фразёрством, прямолинейностью, политическим скандалом.

Моратов изумился. Он знал, что народ объедают паразиты-кулаки, кабальники, эксплуататоры, капиталисты; но жук?... - об этом ни в одной книжке не писано... И точно ли есть на свете такой жук?... Не выдумал ли его мужик для шутки?...

• Какой же это жук?
• Нешь не видывал?... Ну, жук, звестно... "Кузка"! - махонечкий такой, с красными пёрушками... Заберётся на колос и сосёт... так до тла и высосет...

Даже в тех случаях, когда над населением разражалось мероприятие и зуд крапивный, податной житель в оплошности только почёсывался недоумело да вскрикивал: "Вишь, нанесло!", "Ах, Господи!", "О, чтоб те!", - и ещё пуще норовил изъявить усердие и уже без всякого повода красил заборы и тумбы краской воронова крыла.

Надо прибавить, что правописанием деятели не страдали и под час обращались с правилами грамматики до того свободно, что текст получал смысл иносказательный и для простого ума непостижимый. Это был своего рода шик презрения к общеупотребительным формам,намёк на солидарность с народом; а ругательства вставлялись так себе, для красноречия.

Весь вздор, что напорол Моратов, и эта девица с "трансцендентальностью", и "доктор мушиных лапок", и акушерки, очарованные "тазом", и деспотствующие идолы, не вызывали ни в ком ни порицания, ни насмешливости. Всё было серьёзно и важно, как у детей, играющих в куклы.