Цитаты из книги Więź. Dlaczego rodzice powinni być ważniejsi od kolegów

Когда истинная независимость полностью развивается и наступает зрелость, противление затухает. Вместе со зрелостью люди получают способность выдерживать давление противоречивых эмоций. Они могут находиться в противоположных состояниях одновременно: стремиться к независимости, но также сохранять свою приверженность к отношениям привязанности. В конце концов, истинно зрелая личность с собственной свободной волей не нуждается в том, чтобы сопротивляться воле другого человека: она может позволить себе прислушиваться к другим, когда имеет смысл это сделать, или же идти своей дорогой, когда посчитает нужным.

В результате экономических изменений, произошедших после Второй Мировой войны, дети очень рано, зачастую сразу после рождения, стали большую часть дня проводить в компании своих ровесников. Они поддерживают контакт, в основном, с другими детьми, а не со значимыми взрослыми. Гораздо меньше времени они проводят в общении со своими родителями и другими взрослыми. С годами ситуация только усугубляется. Общество породило экономическое давление, в результате которого оба родителя оказались вынуждены работать вне дома, когда дети еще очень малы, но оно совершенно не позаботилось об удовлетворении потребности детей в эмоциональной подпитке.

Мы боремся за то, чтобы соответствовать «правильному» образу родителя. Не достигая результатов, к которым стремимся, мы взываем к нашим детям, умасливаем их, подкупаем, награждаем или наказываем. Когда мы обращаемся к ним, наш тон кажется слишком резким даже нам самим, мы словно перестаем быть самими собой. Мы становимся равнодушными в моменты кризиса, в те самые моменты, когда нам хотелось бы проявить всю силу нашей безусловной любви. Мы чувствуем себя уязвленными и отвергнутыми как родители. Мы виним себя в том, что не справились со своей родительской задачей, виним наших детей за их непокорность, телевизор – за то, что он их отвлекает, школьную систему – за недостаточную строгость. Когда наше бессилие становится невыносимым, мы прибегаем к примитивным авторитарным приемам в стиле педагогики «для чайников», столь характерном для нашего времени

Ребенок открыт для воспитательного воздействия со стороны взрослого, только если он очень сильно привязан к этому взрослому, стремится к контакту с ним, к близости. В начале жизни это стремление к привязанности совершенно осязаемо: ребенок буквально льнет к родителю, нуждается в том, чтобы его держали на руках. Если все идет по плану, привязанность влечет за собой появление эмоциональной близости и в конце концов приводит к формированию тесной психологической связи. Детей, у которых отсутствует такая связь с родителями/опекунами, очень сложно воспитывать, а зачастую – даже обучать. Только отношения привязанности могут создать подходящий контекст для воспитания.

Чем больше у родителя силы, тем меньше насилия ему приходится применять при выполнении повседневных родительских обязанностей. С другой стороны, чем меньшей силой мы обладаем, тем чаще мы склонны повышать голос, проявлять жестокость, угрожать и искать рычаги, которые заставят наших детей выполнять наши требования. Потеря силы, с которой сталкиваются современные родители, привела к тому, что литература по воспитанию теперь изобилует приемами, которые в любых других обстоятельствах мы бы назвали подкупом и шантажом. Мы же маскируем эти симптомы нашего бессилия эвфемизмами вроде «поощрение» и «естественные последствия».

Даже если ребенку никогда не удавалось соответствовать нашим ожиданиям или следовать своим собственным намерениям, мы все равно должны доверять его желанию быть хорошим для нас. Отказаться от этой веры – значит выбить почву у него из-под ног и глубоко задеть. Если желание быть хорошим для нас не ценится и не оберегается, у ребенка больше не будет причин стараться соответствовать нашим ожиданиям. Именно желание детей быть хорошими, а не их способность отвечать нашим требованиям заслуживает нашей веры.

Чем больше мы давим на своих детей, заставляя их есть овощи, убираться в своих комнатах, чистить зубы, выполнять домашнюю работу, напоминая им о хороших манерах или о внимательном отношении к братьям и сестрам, тем меньше они склонны выполнять наши просьбы. Чем более настойчиво мы требуем, чтобы они не ели нездоровую пищу, тем больше они стремятся делать именно это. «Чем чаще ты говоришь мне есть овощи, тем меньше мне хочется это делать», – сказала как-то одна склонная к самоанализу четырнадцатилетняя девочка своему отцу.

Манипуляция – неважно, проявляется она в форме поощрений или наказаний – может временно заставить ребенка подчиняться, но так мы не сможем сделать желаемое поведение свойством его личности. Идет ли речь о том, чтобы благодарить, извиняться, делиться с кем-то, делать самостоятельно подарки или открытки, убираться в комнате, ценить окружающих, выполнять домашнюю работу или заниматься на фортепиано, – чем больше будет принуждения, тем меньше шансов, что ребенок захочет делать это по собственной воле. И чем реже ребенок выполняет то, что требуется, по собственной воле, тем чаще родители и учителя прибегают к различным рычагам. Так запускается постоянно набирающее обороты противоборство силы и противления, которое требует все большего и большего количества рычагов. Истинная опора родительства разрушается.