Цитаты из книги The Faces

чтобы быть терпимой, нужно быть сопричастной

я, как многое другое, только замена

Ваше предназначение - самовыражаться, точно так же как предназначение газели - быть съеденной львом.

болезнь выползает из нее, как улитка из своего домика, голая, дрожащая и беззащитная.

Неожиданно ее одолела страшная усталость, пришлось присесть на стул. Хотелось покоя, и она пыталась понять, в чем он заключается. Вспомнила вечера из детства, когда родители куда-то уходили. Тогда она записывала строки в альбом для стихов, который никто не должен был видеть. Она представила себе их, занятых чем-то другим. Покой - значит не существовать в сознании других людей.

К середине утра свет старел. У него был оттенок сухой пожелтелости, как у поблеклых любительских фотографий в ящике, который давно не открывали.

Иногда, – медленно произнесла она, – сделав что-то другому человеку, ты уже никогда не будешь прежним. И делаешь это ради собственного спасения. И то, что когда-то казалось тебе самым важным, больше не имеет для тебя никакого значения.

В мире так мало любви, что сильнее всего надо любить тех, кого обделили другие. Сложнее всего любить того, кого глубоко в душе мы презираем, потому что этот человек только всё усложняет. Того, кто страдает, кого обижают, духовно обездоленного или ребенка, который каждое утро вынужден сидеть за партой, смердящей страхами целых поколений.

Мы всегда переоцениваем значение того, чего у нас нет.

– У меня никогда не получалось писать достаточно хорошо. Я могу писать только для детей. – Может, это требует большего мастерства, чем книги для взрослых.

Выдержит ли лицо отведенное Лизе время? Этому лицу приходилось скрывать столько всего, о чем нельзя было знать миру. Превращалось ли оно во врага, стоило лишь отвернуться? И что окажется скрыто под ним, когда однажды оно развалится на части?

За Гитте нужно было следить больше, чем за кем-либо еще. Приходилось обрывать некоторые слова — любой ценой, любыми средствами, — прежде чем они успевали слететь с губ.

прежде чем чувствовать что-либо к другим, сначала научись безразлично относиться к собственным детям

Что же было настоящим и ненастоящим в этом мире? Нет ли болезни в том, что люди готовы заботиться только о себе? Весь этот хаос голосов, лиц и воспоминаний — люди отваживались только на то, чтобы те по каплям просачивались наружу, и никогда не знали, удастся ли их снова поймать.

Больше геройства в том, чтобы печься о мозолях соседа, чем о населении Конго. Я имею в виду Альберта Швейцера. Уверен, что на улицах Страсбурга было немало страждущих, но он не получил бы всемирную известность, помогая им.

мы всегда переоцениваем значение того, чего у нас нет

рискованно проявлять хоть какое-то сочувствие к незамужним женщинам за тридцать пять

Она позволила кроткой и унылой мысли пробраться на страницы книги. Мысль вывалилась из нее и повисла на краю обложки, пока не начала падать на пол каплями, как слёзы с ресниц. Гитте присвоила себе книгу, словно во всем мире не существовало другого экземпляра и другого возможного толкования.

слова выкатывались медленно, как из капельницы...