Цитаты из книги Мания

Ведь в том и ценность отношений, чтобы собирать крупицы понимания и великодушия, взращивая из хрупкого маленького деревца закоренелую и несгибаемую вековую мощь.

С ним уютно везде, как дома, он мой спаситель от этого мира других людей.

Океан хотел забрать его, как разлучали их миры, он хотел утопить его, как тонула её привязанность и, может, даже любовь.

Они всегда были неразлучны и каждый день, будто с нуля, влюблены. Конечно, были моменты тёмных дней, когда гнев отуманивал разум и глаза видели, вместо страстно любимого человека, серую неприятную фигуру, с которой немыслимо совместное существование. Но дни сомнений наступали со временем всё реже, пока почти не сошли на нет.

И даже спустя много лет, когда они уже, казалось бы, побывали в каждом уголке воспоминаний друг друга, обточили каждый камень интересной истории, им непременно было чем спонтанно поделиться, и было совершенно неважно, слышали они этот эпизод в третий раз или вспомнилось что-то из неизданного.

А пока от эмоций и слёз её организм требовал сна. Сон всегда лечит, и на утро ситуация видима под совершенно другим углом, который в состоянии пикового накала недоступен разбушевавшемуся сознанию.

Элли всё поняла, его взгляд говорил больше, чем слова.

Но в нём зародился неподдельный интерес, и просто уйти, всё забыв, он уже не сможет.

Океан, эта манящая стихия в облике беспощадных надвигающихся волн, рядом с которыми чувствуешь себя беззащитным крошечным созданием, без прошлого и будущего, без достижений и статусов, ничего не значащим для его стремительно подходящих навстречу вод.

Я думал, что нам ни по чём избитые бытовые трудности. Я просто существовал в наших отношениях на автопилоте, не осознанно. Я почему-то думал, что этого хватает ей, но сам, оказывается, не делал вообще ничего. Я понимаю сейчас, что и впрямь перестал замечать жизнь и её.

Они были открыты и искренни, не скрывая и не делая ничего такого, что нужно было бы утаивать. От себя не утаишь, значит, и друг от друга.

Элли опустила голову на песок и полными слёз счастья глазами смотрела в небо. Она улыбалась, смеялась, она коснулась этого неуловимого момента лёгкости, когда разум и душа обрели согласие и незыблемое знание в равновесии. Такого она ещё никогда не испытывала. Радость и счастье – да, безусловно, но не гармонию истины и просветления.

И ты вот-вот обернёшься с этого холста на зрителя и увидишь в нём свою ненаглядную. Она вернёт тебе солнце, которое забрала с собой, ненастье утихнет, море перестанет волноваться, и снова перейдёт на магический шёпот и будет окутывать вас своими глубинными тайнами.

Он ощущал себя точно невесомым, не чувствовал давления тела с шагами, а как будто летел. Его конечности мягко-покалывающе зудели, растворяясь в пространстве, и только в районе груди приятно сдавливало, будто душа стала весить тонну и в то же время вырывалась изнутри с лёгким дыханием.

Печально возбуждённое море будто пыталось выбросить из своих самых сокровенных глубин всю накопившуюся грусть и угрюмость опостылых будней, выворачивая себя наизнанку и разбиваясь о серые пески, беспечно уносившиеся в круговорот душераздирающего столкновения с мощью воды, принося обессиленному морю ещё больший привкус мерклого бытия.

У них была неразрывная связь, которая сейчас просто стала истончаться и слабеть, но ей никогда не было предрешено исчезнуть.

Ей даже, порой, больше нравилось находиться именно в этом режиме ожидания, когда можно было бессмысленный, на первый взгляд, день списать в счёт ещё одного очередного на пути приближающегося события, либо наоборот, промелькнувшая мысль напоминания о предстоящем зажигала внутри огонёк и высвобождала энергию дальнейшего созидательного движения.

Это была удивительная чистая любовь, пусть порой они и не замечали присутствия друг друга в круговороте повседневных забот, но они видели отражение радости и счастья в непременно совместных интересах, неразлучных путешествиях, неудержимом смехе.