Бентежні

ОН Мне надо написать здесь твое имя?
ОНА Да.

Долгая тишина. Он записывает.

ОНА А теперь я твое имя запишу.
ОН Да.
ОНА Ну вот, договорились.
ОН Мы закончили?
Издали кажется, будто они вытанцовывают каждый шаг. Первыми двигаются могильщики с гробом, следом пасторша, дальше семья, актеры, друзья, соседи и знакомые с острова, а замыкают процессию трое мужчин из похоронного агентства с охапками красных роз в руках. Маленькая девочка в белой юбке пробирается сквозь толпу вперед, к раскопанной могиле у кладбищенской стены, за которой собрались журналисты и ягнята. Девочку догоняет женщина, она подхватывает малышку на руки и несет ее назад. «Мы должны идти вместе со всеми остальными», – шепчет она. В резких лучах солнца процессия особенно яркая – черно-бело-красная. Внизу, на дороге, между церковью и морем, проезжают машины, их не очень много, туристический сезон заканчивается, так что это в основном островитяне по пути к паромной пристани или те, кто только что вернулся на остров. Возле старого супермаркета некоторые сбавляют скорость и бросают взгляд на церковь и кладбище. Создается впечатление, что участники процессии держатся за руки и тянут друг дружку вперед. Все молчат, никто ни слова не говорит, но здесь тысяча разных звуков. Звонят колокола, щелкают затворы фотоаппаратов, ветер дергает за платья и брюки, за галстуки, шелковые шарфы, отвороты пиджаков и белую мантию пасторши. Маленькая девочка крутится и смеется.

Отец практичностью не отличался, в отличие от моего свекра – тот мог пойти в лес и отыскать подходящую деревяшку, из которой мастерил потом рукоятку ножа или топора, зато отец понимал важность подобных практических моментов. Добротно изготовленных вещей. И когда все делается с умом.
– Забыть о практических моментах, когда выстраиваешь отношения, – это, сердечко мое, все равно что забыть о фундаменте, когда возводишь дом. И тогда считай, что ничего не вышло. Любовь без здравого смысла обречена на гибель. Нельзя… как же это сказать правильно… Нельзя построить дом, если в твоем распоряжении всего лишь пригоршня песка и миллион красивых слов.