Gomorrah

Здравствуйте, уважаемые радиослушатели! Я счастлив приветствовать вас на волне радиостанции "Долгая прогулка". С 2014 года мы вещаем для вас, делимся мнениями, опытом и даже проблемами. Сегодня с вами DJ Gauty и в нашей постоянной рубрике "Путешествия" поговорим об Италии, но не об эпохе императоров Древнего Рима. Подробнее после минутки рекламы, погнали! Нет денег, но ты молод и не любишь долго спать? Тебя не укачивает? Тогда ждём каждый день в 5 утра за десятом причале, у шестых сходен пятого мола Неапольского порта. Подмигни китайцу Нино, и ты в деле. Kontrabanda - connecting people!

Друзья, я снова с вами и рад объявить, что сегодня мы обсудим императоров современной Италии, всемогущих донов, Систему и...нет-нет, не Козу Ностру. Кому нужны эти сицилийцы, набившие оскомину, о них всё давно известно, предмет нашего разговора - неополитанская Каморра, настоящие мужчины! Кстати, знаете ли вы определение мужчины по-неаполитански? Что такое человек с пистолетом, но без степени? Это засранец с пистолетом. А что такое человек со степенью, но без оружия? Засранец со степенью. А что такое человек с пистолетом и степенью? Это мужчина. На этой радостной ноте спешу сообщить, что у нас есть первый дозвонившийся. Представьтесь, пожалуйста. - Я Boner - Хм, Стояк, а откуда у вас такое...необычное прозвище? - Шёл я как-то в школу, короче, и увидел на обочине машину с торчащими из переднего бокового окна ногами мужика какого-то. В него шмаляли из трубки походу, потому что перевернуло с ног на голову. Когда полиция вытащила его, смотрю - у него член аж брюки проткнул. Я давай всех расспрашивать, отчего так да почему, вот и назвали Стояком. - Отличная история, а главное - неожиданная. Boner, а что бы вы хотели обсудить? - Я хотел сказать, короче, что у нас сейчас большая часть убийств - это расстрелы прям на месте. Ты открываешь дверь дома, а тебе тычут в нос ствол. Бах - кровища и мозговая жидкость вокруг. Или в автомобилях расстреливают... Повсюду кровь. Душа сочится из пулевых отверстий, вокруг которых баклажаны расцветают. - Что, простите, расцветает? - Ну, это, синяки вокруг отверстия, что, трупов никогда не видел? Ты заметил кровь на земле, начинаешь себя проверять, вдруг это твоя, что вы не кровные братья, что не смешивается. Ты должен быть уверен, что нет порезов на теле, возможно, это тебя шлепнули. Ты просто не веришь, что в одном человеке может быть так много крови. Пусть ты проверил, что она не твоя, но успокоиться не можешь, ты пуст. Братан, ты сам стал кровоизлиянием, ноги дрожат, язык липкий, руки растворились в этом густом бассейне крови. Тебе нужна медсестричка с тугой попкой, чтобы срочно потребовать переливание крови. Ты должен закрыть глаза и постараться не дышать. Вокруг запах застоявшейся крови, он насыщает комнату, на языке катаешь вкус ржавого железа. Выйти, выйти, выйти на улицу, выйти на свежий воздух, потому что когда из кишечника мужика полезет, то смесь крови и жратвы, газов и каловых масс производит такой запах, который разрушит любую устойчивость к рвоте. - Эээ, спасибо, Boner, за такие откровения, фух, проветрить помещение не помешает. Вот абсолютно точно уверен, что он из Неаполя, эти любители барокко славятся своим отношением к смерти, до сих пор на кладбищах черепа в открытую выставляют. Сейчас маленькая новостная вставка, а после вернемся к нашему разговору. - В одном неназванном заброшенном карьере неподалёку от Неаполя было обнаружено 58 000 грузовиков с незаконными отходами. Италия никогда бы не выполнила экономические условия для вступления в ЕС, если бы про это стало известно ранее. - Сегодня в барах Неаполя видели пьяного мужчину, который кричал, что это он пошил костюм для Анджелины Джоли, в котором она вышла на красную дорожку. Думаю, что многие звёзды удивились бы, узнай они, что их трусы сшили Ваны, Луиджи, Паскуали или вовсе дяди Гоги на Малой Арнаутской. - Сегодня спецслужбы перехватили разговор между Сомали и пригородом Неаполя - сообщают неназванные источники. Один из собеседников сокрушался, что "базуки девать некуда, потому что перемирие заключили на третий день", а второй философски сказал, вздохнув: "Ничего, не расстраивайся, новая война будет".

С вами снова веселый Gauty , перекусываем пиццей и ждем звонков. Salut! - Salut! Это Чолито, звоню из тюрячки, клевая передачка у тебя, решил поддержать, перетереть. - Отлично, Чолито, расскажи, брат, в чём сила! - Я однажды был на похоронах неаполитанского кента моего, которого копы застрелили. Так вот, священник задвинул там, что единственное, чему мы учимся в этом месте - это тому, как умереть. Но надо это делать красиво. Не Голливуд ищет вдохновения у Системы, на самом деле все наоборот - наши капы делают особняки как был у Аль Пачино в "Лице со шрамом". Ты понял? Все, кого я знаю, мертвы или в тюрьме, тут, рядом со мной. Я хочу быть боссом. Я хочу иметь супермаркеты, магазины, фабрики. Я хочу женщин. Я хочу три машины - Феррари, Ламборджини и синюю. А чтобы когда я иду в магазин, я хочу, чтобы люди уважали меня. Хочу владеть магазинами по всему миру. А потом я хочу умереть, ты понял? Но как настоящий мужчина, как главный. Я хочу, чтобы меня убили. - Вот это да...Спасибо за откровенный разговор, Чолито! Мораль - это слабость проигравшего, вот так-то, уважаемые радиослушатели. Кажется, что нашему собеседнику нужна максимальная власть на короткое время, остальное не волнует. Интересно, на каком этапе ребята начинают так мыслить, ведь они приходят в банды не такими фаталистами. Пусть с улицы, пусть под влиянием кого-то из членов своих семей - старших братьев, к примеру. Но когда они так черствеют, не понимаю совершенно. А сейчас рекламная пауза!

Содержит спойлерыОткрыть

- Только что я узнал, что нам дозвонился автор книги о неаполитанской мафии сам Роберто Савьяно. Роберто, расскажите нашим слушателям, что значит рассказать правду в лицо мафиози. - Вы можете мне не верить, но я считаю, что это самая важная книга, вышедшая из Италии за последние годы. Неаполь - одно из самых темных мест на планете. На этом полотнище итальянской буржуазной респектабельности торчала нить, за которую я тянул, пока не обнаружил, что распускается весь ковёр. В книге нет искусства времён Ренессанса, шумных площадей, голубей и фонтанов, неторопливых обедов и дизайнеров мирового класса. Читатель засыпает, просыпается мафия и продаёт токсичные отходы, прячет оружие в бывших военных казармах Восточной Европы, заключает сделки с южноамериканскими и нигерийскими наркокартелями, отмывает деньги через алмазы, обезглавливает людей циркулярными пилами, душит, топит в смеси грязи и песка... - Ясно, Роберто, пожалуй, не стоит продолжать, наш первый звонок уже был насыщен подробностями. Вы лучше расскажите, как вам удалось собрать столь впечатляющий компромат? Подробности вашей собственной жизни редки, а факты, которые вы получаете из судебных документов о роли Каморры в разных секторах экономики, не являются особенно новыми. - Нууу, я везде ездил на своём мотороллере и держал уши навостро. - Но ведь по вашим рассказам убивали и за меньшее! - А я такой осторожный. - А некоторые сцены - это готовые анекдоты. Портной, уволившийся с работы после того, как увидел Анджелину Джоли на "Оскаре" в белом костюме, сделанном им самим в потогонном цехе Каморры. Или человек, который так любит свой АК-47, собирает и полирует его денно и нощно, что решается на паломничество в Россию к его создателю Михаилу Калашникову, у которого, кстати, подписывает 100 фото для своих друзей из клана.Подозрительно, коллега, вы не находите? - Я поднял важные темы современности, рассказал о наркокартелях, финансировании стычек повстанцев с официальной властью и многое другое. И вы смеете мне не верить? - Роберто, простите мой скептицизм, но... ... - И трубку бросил. В принципе, вовремя, потому что время нашей передачи неумолимо подходит к концу. Хочется надеяться, что вы смогли представить себе Неаполь от Роберто не только как Гоморру от Петра, а ещё и как регион процветающей итальянской промышленности. Возможно, встретимся там воочию. Путешествуйте с нами, путешествуйте сами! До новых встреч в эфире, с вами работал GJ Gauty .

Что мы знаем о мафии? В основном то, что нам предъявляет Голливуд: прекраснолицый дон Витто, кудрявые мальчики с пистолетами наперевес, любовь, которая побеждает... К слову, автор, который проделал огромную, почти научную работу, исследуя историю мафии за последние лет пятьдесят, обратил внимание, что настоящие, живые мафиозо тоже такие фильмы смотрят:

Кинематограф — это подспорье в считывании знаков в поведении боссов. В Неаполе яркий тому пример — Козимо Ди Лауро. Каждый, кто видит его поместье, сразу вспоминает картину Брендона Ли «Ворон». Каморристы должны создавать себе определенный имидж, не всегда соответствующий действительности, поэтому им приходится прибегать к помощи кино. Примеряя узнаваемую голливудскую маску на себя, они идут кратчайшим путем к превращению в фигуру, внушающую страх. Фантазия киношников влияет даже на такие, казалось бы, сугубо технические вопросы, как манера держать пистолет и способ стрельбы. Однажды ветеран Криминального отдела неаполитанской квестуры рассказал мне, как каморристы подражают киллерам из фильмов: "После Тарантино они все стали стрелять как бог на душу положит. Ствол прямо больше не держат, теперь только плашмя или скособочат его, наклонят оружие и стреляют, как в фильмах, а от этого одни неприятности. Попадают в живот, в пах, в ноги, не убивают, а калечат."

Но это так, любопытный факт, который может дать читателю немного отдохнуть от реалий жизни в Неаполе и окрестностях, к примеру в славном городе Казаль-ди-Принчипе (провинция Казерта), где родились самые большие звёзды кланов. Начинается повествование примерно с 70-ых годов ХХ-ого века, когда некоторые правила, в том числе и описанные в "Крёстном отце"(хотя там речь о сицилийцах), вполне себе действовали: дети и женщины были неприкосновенны, каждое убийство имело под собой доказанную расследователями от мафии подоплёку. Савиано показывает, как постепенно это растворяется во всё большей жестокости. Сначала дамы сами лезут в управление кланами, потом дочерей начинают отстреливать и т.д. А беспредел становится законом улиц. Вот так рассуждает "рядовой" примерно в начале 2000-ых:

Всех поубивать. Всех подряд. Даже когда есть сомнения. Даже когда неизвестно, на чьей они стороне, и неизвестно, есть ли у них вообще какая-то сторона. Стреляй! Это грязь. Грязь, обычная грязь. Перед лицом войны и опасностью поражения союзники и враги становятся взаимозаменяемыми. Их рассматривают уже не как людей, а как объекты для проверки и демонстрации собственной силы. Только после этого вокруг образуются противоборствующие стороны, союзники, враги. До того надо начать пальбу.

И примерно из этого же времени - из письма сопливого мальчишки, который, правда, уже сидит в тюрьме:

Хочу три машины, хочу видеть всеобщее уважение, когда я вхожу в магазин, хочу владеть складами по всему миру. А потом я хочу умереть. Как умирают настоящие боссы, которые всеми командуют. Хочу умереть от руки убийцы.

В той части книги, которая посвящена экономической стороне деятельности каморры, очень много статистики, поэтому она читается медленно и не столь увлекательно. Вообще-то я, после прочтения книги Пираньи Неаполя , которая мне очень понравилась, уже почитала и про эту книгу и знала, что это произведение не художественное. Но начало, то самое - с экономикой, преодолевала с трудом. Слишком много данных, употреблённых, я думаю, для того, чтобы автору не казаться голословным. Так-то проще бы было кратко написать: господа, если вы думаете, что купили настоящее Долче или Гуччи, окститесь - это "произведение" от каморры, правда, качество при этом не страдает. Каморра контролирует на юге Италии вообще всё: начиная от моды и заканчивая мусором. Многие из её членов имеют хорошее образование - юристы, экономисты, химики (эти особенно востребованные ребята: новые смеси веществ и испытания на наркошах-добровольцах, которые мрут тем чаще, чем чаще гении придумывают, чего бы ещё туда добавить), строительные инженеры. Они даже не зовут себя каморристими:

Члены клана предпочитают другой термин — Система. «Я член Системы Секондильяно». Слово говорит само за себя: это, скорее, механизм, чем структура. Преступная организация равнозначна экономике, диалектика бизнеса формирует структуру клана.

При этом войны кланов, настоящие, как в кино, всё равно постоянно вспыхивают, и при этом гибнут не только бойцы противостоящих групп, а и совершенно посторонние люди, какие-нибудь прохожие... Савиано рассказывает историю из жизни своего отца: тот был врачом на скорой и однажды подобрал раненного мальчишку и отвёз в больницу. Мальчика добивать не пришли, а вот к доктору наведались... С тех пор чуть не каждое утро в семье начиналось так:

Глядя друг на друга, мы повторили наш традиционный диалог, наш катехизис: — Роббе, как называется человек без образования, но с пистолетом? — Придурок с пистолетом. — Молодец. Как называется человек с образованием, но без пистолета? — Образованный придурок. — Молодец. Как называется образованный человек с пистолетом? — Настоящий мужчина, папа. — Молодец, Робертино!

В глубине души папа, видимо, хотел видеть сына в рядах "уважаемых людей"... Получилось не слишком удачно, с его точки зрения. Но при этом приговорённый к смерти Савиано до сих пор жив и не успокоился. В этой книге он вспоминает многих, кто решился открыто выступить с попыткой изменить регион, где "можно научиться только одному: умирать." С особенной теплотой описан священник Пеппино Диана, одним из первых в 70-ые годы начавший свою борьбу, которая не кончилась для него ничем хорошим... Особенно хочется рассказать о нескольких главах текста, посвящённых АК-47. По мнению Савиано, цена на автомат Калашникова в регионе напрямую связана с силой правового государства. Чем дешевле автомат - тем ближе государство к своему краху. Сам автомат почти воспет, как идеальное воплощение орудия убийства. А сцены с ним - кошмарные. Снова напоминаю - это не в прошлом веке происходит, а прямо недавно:

Обстрел витрин не всегда означает угрозу или переданное с помощью пуль предупреждение — это скорее военная необходимость. Когда прибывает новая партия «Калашниковых», их надо опробовать. Проверить, исправны ли, не сбит ли прицел, не заедает ли затвор. Надо привыкнуть к оружию. Протестировать его можно было бы и за городом, стреляя по бронированным стеклам уже пришедших в негодность автомобилей. Наконец, купить стекла и спокойно на них тренироваться. Но никто так не делает. Вместо этого стреляют по витринам магазинов, бронированным дверям, металлическим ставням, напоминая заодно, что все без исключения принадлежит им, что существуют только минутные уступки, привилегии, которые могут устанавливать только они и которые в любой момент можно аннулировать.

Тем, кто интересуется историей итальянского Юга, обязательно стоит прочитать эту книгу. Любителям тру-крайма она, пожалуй, тоже подойдёт...

Постижение и понимание становятся необходимостью. Той единственной, что еще позволяет нам считать себя существами, достойными называться людьми.

- Роббе, как называется человек без образования, но с пистолетом? - Придурок с пистолетом. - Молодец. Как называется человек с образованием, но без пистолета? - Образованный придурок. - Молодец. Как называется образованный человек с пистолетом? - Настоящий мужчина, папа.

- Скажи мне, Роббе? видимо, отец учил юного неаполитанца Роберто Савьяно как по маслу вписываться в постановочные олдскульно-кинематографические диалоги одновременно с прицельной стрельбой по пивным банкам на ближайшей свалке, разумно предполагая, что оба эти умения могут пригодится, коли уж угораздило мальчика родиться в столь паршивом месте в самый разгар клановых войн? Мда - вопрос ко мне..., родиться на свалке... не стилистическая ошибка заблудившегося в периоде рецензента: стереотипный мусорный Неаполь, скорее всего, таков, как на картинках, и есть — клоака, кишащая несанкционированной советом безопасности ООН жизнью, сточная канава, где сливками считаются токсичные отходы общества на «Веспах» с АК-47 наперевес на посылках у неприятных брюнетов с неотличимо кучерявыми фамилиями и опасно-наивными прозвищами, пропотевшая, ощутимо вонючая подкладка итальянского сапога, поддерживающего целлюлитные бёдра старушки Европы. И если мой медведь хоть на минуту перестанет бренчать на балалайке, я, возможно, докручу эту нехитрую мысль до раскрытия. Происхождение из условно «хорошей семьи» худо-бедно гарантировало нашему герою-рассказчику какие-то более радужные перспективы, чем муторное восхождение по скользким ступеням криминальной карьерной лестницы, но вот от повседневного созерцания криминальных трупов по дороге в школу оградить не могло никак, и от общения с суровыми мущщинами, которые все понимают, но ничего объяснить не могут — тоже.

- Скажите, почему меня ничему такому не учили: ни отец, ни мама-анархия, ни alma mater  , та ещё волчица, ни пионерская организация, ни вселенский хаос. Ни передергивать факты, ни выдавать за них свои эмоции, ни вставать в театральную позу, подразумевающую роковой плащ, усы, и возможность в любую минуту запеть бархатным баритоном — ничего такого. Ах, Неаполь..

- Скажи мне, Неаполь, (святой Януарий и Дева Мария!) ты , правда, такой — сырой, гнилой, грязный, опасный?, как и другой любой город? У тебя, правда, потекла штукатурка? - зачем я об этом спрашиваю: города не дают ответов. Скажите, мне неаполитанские мафиози, вы разве бы уже не грохнули Савьяно, если б хотели и был смысл? Или только девочек в белых платьях, которые, наверняка, обычные 14-летние шлюхи, но описаны будто мадонны Ботиччелли?

- Скажи, Роббе, как называется человек, которого ждут ещё трое, а адекватных причин, чтоб заставлять их это делать — кот наплакал? Какой кот? Откуда кот? С котами нельзя!

- Скажи, почему у тебя такая скучная книжка, и почему людям скучно читать книжки, в которых, казалось бы, много правды - совсем нельзя молчать - и чувств, итальянских таких — вот про то, как ты в ванную страшного босса нассал: очень душевно.. Но, скажи, зачем? Не зачем расстегивал ширинку, а зачем об этом писал?

- Я подозреваю, что все правда: и про Анжелину Джоли в атласном костюме от подпольного мастера, и про мертвых китайцев, высыпающихся из портовых контейнеров, и про Ромео и Джузеппе, малолетних преступников, но писать так - об этом — лишнее. Давай я напишу за тебя. Ты не выдал ни одной точки, не раскрыл ни одной схемы, все люди уже известны и посажены. Куда ты? Давай меня убьют вместо тебя? В Неаполе.

- Молчишь? Не даешь ответа. Никто не даёт

Да, Диалог между нами сомнителен, беседа не клеится.

Давай кто-нибудь другой ответит, чтоб доп засчитали:

- у одних револьвер заряжен, а другие копают. Копай!

А ты, Господь, ну, жги уже