Цитаты из книги Katzentisch

У каждого из нас есть в сердце старый узел, который хочется ослабить и развязать.

Важные и интересные вещи, как правило, происходят тайно и вдали от власть имущих.

Все мы повзрослели, еще не став взрослыми.

Понимаете ли, там, где сосредоточена власть, победу одерживает не тот, кто берет верх над соперником, а тот, кто способен не позволить врагу — или врагине — достичь желаемого.

"Переживи отчаяние в юности и никогда не оглядывайся назад", - сказал один ирландец. Я так и поступила.

Истории всегда обгоняют нас и бегут впереди. Едва намеченные. А мы постепенно вливаемся в них и начинаем их подпитывать. Отыскиваем панцирь, который вберет в себя и испытает на прочность наш характер.

Важные и интересные вещи, как правило, происходят тайно и вдали от власть имущих.

Говорят, когда мы плачем, душа расширяется, не сжимается.

Письмо было на две страницы, а пакет, который я должен был отправить Эмили, помеченный ее именем, плотно набит бумагой и слегка пожелтел. Я вскрыл его. Писатели не ведают стыда.

Он повел меня по вестибюлю, и скоро мы оказались в Большой ротонде, где висела двадцатиметровая шпалера. Он приподнял край и отогнул, чтобы я могла разглядеть изнанку: там цвета оказались неожиданно яркими и мощными. — Вот где настоящая сила. Всегда. С изнанки.

... была в нем умиротворенность человека, твердо избравшего свой образ жизни. Такую умиротворенность и уверенность я видел только у тех, у кого под рукой надежные латы книг.

Мы всегда стремимся спасать тех, кто беззащитен в этом мире. Такая мужская привычка – исполнять чужие желания

... в жизни каждому встретится много интересных чужаков, которые пройдут мимо, не обратив на нас внимания.

-Женщины все сумасбродки, - втолковывал он нам, одиннадцатилеткам. - С ними нужно быть поаккуратнее. Если вы собрались уложить женщину в постель или напоить, она будет пугливой и настороженной, как дикая лань. Но если вы пытаетесь женщину бросить - это как спуск в шахту, никогда не поймешь, на что они способны. Ударить ножом - это еще ерунда. Сущая ерунда. Это я бы запросто пережил.

Значимость некоторых событий и нанесенный ими ущерб не постичь за целую жизнь.

Я — человек с холодным сердцем. Оказавшись лицом к лицу с великим горем, я воздвигаю барьеры, чтобы утрата не вошла слишком далеко или слишком глубоко в душу.

Каждое утро, при первых лучах рассвета, я слизывал соль с палубного ограждения. Мне уже казалось, что я различаю на вкус Индийский океан и Средиземное море.