Цитаты из книги Рассказы

– ...Скажи, Фони, маркиз – это титулованная особа? – Это вроде как король, – поспешил дать объяснение Осока. – Только пониже чином. Поменьше валета, побольше десятки.

Вечер был прохладный, и, поужинав, ковбои расположились вокруг большого костра. Постепенно их задорные шутки умолкли и наступила полная тишина, а это в ковбойском лагере опасный знак – тут уж непременно жди какой-нибудь каверзы.

...повар, – как известно, самый необходимый человек в лагере, – не снеся шуток и проделок, какие такому лицу полагается сносить по штату, сел на свою мексиканскую лошадку и скрылся в неизвестном направлении.

Слова его нашли дорогу к ее сердцу, самая пустота которого служила ему надежной броней.

– ...Я полюбил вас с первого взгляда… – Все так говорят, – рассмеялась Мэйзи. – Попадись мне человек, которому я понравилась бы с третьего взгляда, я, кажется, бросилась бы ему на шею.

На хорошеньких девушек он глядит, как глядит на пассажиров таможенный досмотрщик, напоминая: «Не подмажешь – не поедешь».

О, эта улыбка продавщицы! Бегите от нее, если только охладевшая кровь, коробка конфет и многолетний опыт не охраняют вас от стрел амура.

Ей было восемнадцать лет, и она работала в отделе мужских перчаток. Здесь она хорошо изучила две разновидности человеческого рода – мужчин, которые вольны пойти в магазин и купить себе перчатки, и женщин, которые покупают перчатки для подневольных мужчин.

...герр Гольдштейн, громкоголосый, курчавый, неуклюжий, чуточку встревоженный, как медведь, каким-то чудом поймавший в лапы бабочку.

Деревня не поспевала за мисс Кэрингтон. На взгляд Хайсмиса, там со времени отбытия единственной жрицы Терпсихоры произошло так же мало существенных перемен, как бывает на сцене, когда предполагается, что «с тех пор прошло четыре года».

Синее-синее было в тот день озеро – в тот день, когда они устроили шуточный турнир и мужчины гарцевали по лесной поляне на низкорослых фермерских лошадках и ловили на острие копья кольца от занавесок. Так было весело!

Все молодые люди стремились к такому положению дел, при котором они могли бы оплачивать ее счета от портнихи, топить ее печку и убедить ее в том, что ее фамилия – не единственно возможная.

Комтон был сыном миллионера, а это почти равносильно обвинению в том, что, заключая пари, он был заранее уверен в исходе.

Бруклинская матрона, урожденная Мак Рэмси, фигурой напоминала Будду, а лицом – идеал уличного фотографа.

Отсылаем к «Библиотеке романов» всех тех, кто предвкушает любовное приключение!

Джекобу молодой человек очень понравился. Ему понравилось, как Томас, разговаривая, прямо смотрел в глаза собеседнику, ему понравилось и то, как он надел свою кепку на розовую вазу, стоявшую посередине стола.

...почему надо приберегать раскрытие тайны до самой последней страницы? Гораздо гуманнее раскрыть ее на середине рассказа, тогда, кто не хочет, может и не дочитывать его до конца.

А теперь нам надо побыстрее развернуть действие, ибо в нашем рассказе имеется уже четыре тысячи слов, но еще ни одной пролитой слезы или вскрытого сейфа, ни одного выстрела или разбитой о чужую голову бутылки.

Один бедный углекоп (слыхали вы когда-нибудь о богатом углекопе?)...