Цитаты из книги Le Parc de Mansfield

Давай позволим себе роскошь помолчать.

Собственные мысли и раздумья были по обыкновению лучшими ее собеседниками.

"Но право, на свете куда меньше мужчин с большим состоянием, нежели хорошеньких женщин, которые их достойны".

… потратить денежки своих родных она умела не хуже, чем сберечь свои кровные.

Если какую-то из наших способностей можно счесть поразительней остальных, я назвала бы память. В ее могуществе, провалах, изменчивости есть, по-моему, что-то куда более откровенно непостижимое, чем в любом из прочих наших даров. Память иногда такая цепкая, услужливая, послушная, а иной раз такая путаная и слабая, а еще в другую пору такая деспотическая, нам неподвластная! Мы, конечно, во всех отношениях чудо, но, право же, наша способность вспоминать и забывать мне кажется уж вовсе непонятной.

Лак и позолота каких только пятен не скрывают!..

...нельзя ждать, чтобы все и каждый были такими же развитыми да способными, как ты сама.

это дурно — не чувствовать себя счастливой

Всю дорогу миссис Норрис твердила, какое поразительное ей выпало счастье, и как велика должна быть её благодарность, и вот теперь девочка страдала ещё более от сознания того, что это дурно - не чувствовать себя счастливой.

Эгоизм, знаете ли, всегда должно прощать, ведь его не вылечишь.

Девочка страдала ещё больше от сознания, что это дурно - не чувствовать себя счастливой.

Хорошо сказать трудней, чем хорошо сочинить.

Изо всего, что мне доводилось слышать, самый верный залог счастья - большой доход.

Очень мало на свете молодых девиц, чьи чувства стоят того, чтобы о них тревожились.

Часы вечно либо спешат, либо отстают. Не желаю я, чтобы мной управляли часы!

Ничто так не облегчает горести, как занятие, деятельное, неотложное занятие.

— О, не донимайте меня своими часами. Часы вечно либо спешат, либо отстают. Не желаю я, чтобы мною управляли часы.

когда люди ждут, они не умеют верно судить о времени, и каждые полминутки им кажутся за пять

Не могу я хорошо думать о человеке, который играет чувствами женщины, какой бы она ни была, и притом она может страдать много более, чем кажется стороннему наблюдателю.