Цитаты из книги Murder Theory

Существует легенда – слегка расистская и наверняка совершенно необоснованная – что индейцы Нового Света не замечали испанских кораблей, приближавшихся к берегу, поскольку это было нечто абсолютно чуждое их пониманию. Не будем сейчас концентрироваться на случаях, когда аборигены сталкивались с крупными судами европейцев впервые в жизни и не только прекрасно их видели, но и подплывали на своих лодках – а просто примем тот факт, что да, часто мы просто не хотим видеть истину, которая прямо перед нами.

– Вы не собираетесь искать злодея? Разве не этим вы обычно занимаетесь?

– Нет. Обычно я весь день сижу, уставившись в монитор, или заполняю бумаги. И в подобные истории меня затягивает совершенно случайно.

– Ну вот вас и затянуло. Я достаточно хорошо представляю, что происходит у вас в голове, чтобы ответственно заявить, что вы этого так не оставите. Да, я видел, как капризная часть вас выбегает из комнаты, когда окружающие недостаточно громко хвалят ваше великолепие, но еще я знаю, что вы никогда не оставите загадку неразгаданной.

Теперь жизнь изменится. Фигероа признал, что в предоставлении мне определенной свободы действий есть некоторые преимущества. ФБР, по крайней мере в лице отдельных представителей, тоже начинает понимать, что я могу быть полезен. Да и сами они заслужили глубокое уважение с моей стороны. Галлард работает не покладая рук, но человек, который должен следить за выполнением законов, не нарушая их сам, всегда будет более ограничен в действиях, чем тот, кто может в процессе нарушить несколько правил и просить прощения уже потом. Работа в ФБР невероятно трудна. Если мне, боже упаси, еще когда-нибудь в жизни придется сидеть у них в переговорной и объяснять научные методы, то в ответ на непонимание я больше не буду убегать в возмущении.

К тому же в большинстве случаев МААТ показывает уже открытые кем-то способы и решения, но бывают и неожиданные результаты. Я ввожу данные о структуре пневмококка и запрашиваю данные о наиболее эффективном бактериофаге. В ответ программа предлагает поискать ответ в легких голубого кита. Это не значит, что я найду там готовое лекарство, это только указание на тип среды, где оно может быть. Могу только предположить, что связь заключается в том, что пневмококк поражает в основном легкие, а голубой кит имеет самые большие легкие среди живущих и живших на планете существ. Возможно, это означает, что в этих легких обитает вирус, уничтожающий стрептококк.

Прежде чем применить написанную мной программу МААТ для поимки Джо Вика и Ойо, я использовал ее для прогнозирования развития экосистем. Может быть, ее можно перенастроить на поиск средства борьбы с болезнью. Если ввести в программу данные о чем-то типа пневмонии и о вызывающих это заболевание патогенах, система могла бы очертить новые перспективные области для детального исследования. Последние версии программы, опираясь на модели машинного обучения, находили связи между явлениями и вещами с поразительной скоростью. Можно будет ввести данные о структурах и геномах бактерий, вызывающих пневмонию, а потом данные о лекарствах, которые эффективны против заболевания. Программа смогла бы найти связи и указать направление разработки новых средств лечения.

– Тео, ты самый глупый из самых умных людей, что я встречала. Такое впечатление, что ты все время впереди самого себя, постоянно оглядываешься на собственную жизнь, но не видишь и не понимаешь своего места в мире. Ты великолепен, но не в смысле «самый умный из присутствующих», а в смысле «таких один на миллион». Время от времени в пекарню заходят твои университетские коллеги, они все считают, что рано или поздно тебя бы ждала Нобелевская премия за какое-нибудь важнейшее для человечества открытие. Но вместо этого ты превратился в охотника за монстрами и за славой.

– Что за чушь? Я пытаюсь помочь людям.

– Скольким бы ты помог, открой способ лечения болезни Кэрол?

– Так не работает, это займет годы, – качаю я головой.

– У обычных людей, да. А ты бы справился быстрее. Я не знаю, что ты должен делать. Но уверена, что если бы занимался тем, для чего создан – лечил болезни, – то спас бы намного больше жизней, чем остановив убийства Джо Вика.

– Это… это абсурд!

– Может быть. Но где-то в глубине души я иногда думаю: а что, если ты прекрасно понимаешь силу своего интеллекта, но просто боишься браться за действительно большие задачи, потому что боишься не справиться… И тогда в собственных глазах ты будешь неудачником, который подвел своего отца.

Наши отношения начались со вспышки страсти и все никак не закончатся. Моя эмоциональная закрытость каким-то странным образом отвечала той части ее души, которая уже никогда не сможет полюбить другого мужчину так же, как погибшего мужа. Мое отсутствие и отчужденность легче воспринимаются вдовой, которая пережила самое страшное отсутствие любимого человека. И тем не менее я боюсь отдалиться от нее слишком сильно и не заметить этого. Как корабль, который незаметно дрейфует с постепенно натягивающейся якорной цепью, пока в один прекрасный день цепь не лопается, казалось бы, совершенно неожиданно.

Я не заходил в свой профиль на «Фейсбуке» с тех пор, как отправился в Монтану изучать водную живность. Как мы помним, это закончилось обвинениями в убийстве. В моем «Твиттере» висит ровно один твит, сделанный по просьбе завуча. Я понятия не имею, как выглядят сейчас звезды кино и телевидения. Во многих отношениях я настолько далек от популярной культуры, насколько это вообще возможно. При этом я лично видел, как истории Джо Вика и Ойо буквально взорвали новости, поэтому более или менее представляю, что значит стать знаменитым. Сначала я был чудаковатым профессором, который тщетно призывает полицию обратить внимание на нехарактерно высокое количество пропавших без вести в Монтане и Вайоминге. А потом стал человеком, к которому в четыре утра стучится в дверь очередная съемочная группа, чтобы узнать, как продвигается расследование.

Иногда я пытаюсь представить, что сделал бы, будь в моем распоряжении все ресурсы мира. Но даже так ничего толкового в голову не приходит. Я не знаю, как он выглядит. Я не знаю о нем ничего, кроме того, что он скорее всего ученый. Вам и то больше о нем известно.

– У меня есть только не особо надежный психопрофиль. Как ты нашел Вика и Ойо?

– У них были привычные места охоты, где они появлялись регулярно. Привычки, которые можно было определить. А вот что связывает жертвы Джекилла, я понять совершенно не могу. Могу высказать догадку, что они совершенно случайны. Это было бы правильно с научной точки зрения. Выбрать совершенно случайных людей, я имею в виду. По-настоящему случайных. Вплоть до применения генератора случайных чисел для выбора жертв.

Изначально я пытался вообразить патоген с полностью идентичным механизмом развития, только воздействующий на человека. Однако что, если подумать шире? Ophiocordyceps unilateralis заставляет муравьев взбираться высоко на стебли травы, где у них буквально взрывается голова, а споры вируса могут разлететься максимально далеко и заразить других муравьев. Вирусу нужно распространяться. А значит, вирусы, у которых есть генетические механизмы распространения, с большей вероятностью выживут и будут размножаться.

И главное, когда вас узнаешь поближе, ничего не меняется. Вы так и остаетесь сукиным сыном, но к вам как-то привыкаешь, как, знаете, к какому-нибудь великому, но эксцентричному режиссеру. Если честно, сначала вы и вовсе вызывали у меня только отвращение. Очередной дилетант, который будет указывать нам, как и что делать. Потом я понял, что вы великолепны в своей области и что у вас свой подход, который мы не можем себе позволить, оставаясь в рамках правоохранительной системы.

– Я, знаете ли, не народный мститель, – парирую я.

– Это вопрос дискуссионный. Но важно сейчас то, что мне приходится отчитываться перед другими людьми. Большинству из нас приходится. Николсон, Вельц… Проблема не в них. Они лишь симптомы болезни. И они могут высунуться не так уж далеко, прежде чем получат по голове. У вас этой проблемы нет.