Цитаты из книги Провиденс

Сейчас есть символисты, сюрреалисты, кубисты...Они пытаются запечатлеть нечто более реальное, чем сама реальность.

Нам позволены секреты. У меня есть секрет, у вас, я считаю, тоже. Получается, есть тайная страна. Она кроется под маской, которую общество выставляет напоказ. За нашим притворством есть неудобная правда. Эта правда - она как глубокий затонувший остров. Но если бы он всплыл у всех на виду, как вам тогда быть, мистер Блэк? Как всем нам быть?

Можно лишь предположить, что в мире снов бытие, материя и энергия не являются постоянными величинами, а пространство и время не существуют в том виде, как мы привыкли воспринимать их в состоянии бодрствования. Порой мне кажется, что это менее материальное бытие и есть наша истинная жизнь, тогда как наше суетное существование на земле является чем-то вторичным, если не пустой формальностью.

Вся наша жизнь, весь мир — всё это просто ложь, всё это сказка, которую мы себе придумываем, пока вдруг не подвернётся история поубедительнее.

- Неужели так и выглядит страна... когда нет полиции?

- Сам смотри. Разве ж это страна, когда ей не на чем держаться? А ведь Бостон, чего уж там, стоит у самых истоков Америки.

Опасность подстерегает всех, кто грезит наяву. Запутаешься в собственных фантазиях, и вот уже вся жизнь подчинена миру грёз.

Разве ж это страна, когда ей не на чем держаться?

Вся наша жизнь, весь мир - все это просто ложь, всё это сказка, которую мы себе  придумываем, пока вдруг не подвернётся история поубедительнее.

Больше, чем один, но меньше, чем много

В каждом из нас есть крупица вечности, неподвластная истерзанному штыками миру, и имя ей - воображение.

Целая стена была отведена для великих античных авторов наподобие Плиния и Аристофана — из той плеяды классиков, чьи имена я знаю и с важным видом кивну, если они всплывут в разговоре, но к чьим трудам никогда не притрагивался, заведомо полагая, что они окажутся слишком скучными, затхлыми и попросту сложными для моего понимания.

Такое чувство, будто в этот миг бесповоротно рухнула вся моя жизнь, весь мой разум, вся вселенная; все логические связи, причины и следствия, которые только есть в это мире, внезапно лопнули, точно хлопчатые нити, обнажив вопящую бестолковую вьюгу из миллиарда разрозненных фактов, и я понял, что это и есть кошмарная истина человеческого бытия — бессмысленный шум и хаос, который вечно бурлит над спудом наших отчаянных попыток навязать миру хоть сколько-нибудь связный и разумный сюжет.

— Я, конечно, мало понимаю в оккультизме, но мне казалось, что серьёзные философы должны быть выше предрассудков.

— Бог ты мой, какая роскошь. Я ни у кого ещё не видел столько книг. У тебя тут и Готье, и Суинберн, и де Лиль-Адан... а я-то было принял тебя за дешёвую распутную девку...

«Боюсь, своё счастье мы уничтожили собственными руками».