Цитаты из книги Ring for Jeeves

Его техника, как вы выражаетесь, отличается мощностью. Он не жалеет сил. В старину таких танцоров называли трехворотничковыми. К тому моменту, когда Толстый Фробишер заканчивает танцевать чарльстон, его партнерша чувствует себя так, как будто едва живая выбралась из драки.

Билл вдруг обнаружил, что капитан Биггар тем временем приступил к новому рассказу из своих запасов. Этот любимый сын Куала-Лумпура, видимо, имел, подобно Марку Аврелию, подходящие истории на все случаи жизни. Но там где римский император обходился отдельными шуточками в духе Боба Хоупа или Граучо Маркса,[40] капитан Биггар предпочитал повествовательный жанр.

Он что думает, что здесь открывается новый театр «Водевиль»? Или что начинается деревенский концерт для сбора средств в фонд реставрации церковного органа?

Человек угодил в такую передрягу и трижды за день потерпел фиаско, а этот тип предлагает ему танцевать

Мне очень жаль, но я сейчас не способен ничего сделать, кроме как разве скончаться, всеми оплакиваемый.

Он не договорил, и мир лишился очередной занимательной истории.

Уголки ее губ опустились еще ниже прежнего, и печаль во взоре возросла процентов на двадцать. Можно было подумать, что она предполагает самое худшее, и так оно и было.

— А подвески могут катиться?
— Эта подвеска сможет, милорд.

Беднягу задрал лев, а что осталось от него, отправили в Найроби, и когда миссис Спотсворт на следующий день покидала лагерь, я подумал, что хорошо бы ей подарить что-нибудь — на память

Не хотелось бы прерывать ваше повествование, но куда оно ведет, сэр?
Капитан Биггар побагровел. Человеку, рассказывающему зажигательную, крепко сколоченную историю, не нравится, когда у него спрашивают, куда она ведет.
— Куда ведет? Что значит, куда она ведет? Разумеется, куда надо, туда и ведет.

— Я ведь тоже ваш гость, однако вы меня ограбили.
— Только временно.
— И миссис Спотсворт вы тоже ограбите только временно.

—  Аи денг хап камоо на покойного лорда Теннисона, — раздраженно отозвался он.

Когда женщина лунной ночью под аккомпанемент закатывающихся соловьев говорит мужчине, что она очень, очень одинока, а в ответ слышит только «о» да «а», нельзя ее винить, если она на миг несколько упадет духом.

— О, а, — произнес капитан Биггар.
Вообще-то он хотел бы сказать не это. Ему хотелось бы излить душу в страстном потоке слов. Но что тут можно сделать, если за каждым твоим жестом следят Толстый Фробишер и Субадар?

— Не понимаю, к чему ты клонишь.
— Клоню к самой земле.

— Ненормальная дамочка, а?
— Леди действительно кажется не совсем соответствующей общепринятым нормам, сэр Родерик.
— Совершенно тронутая. Вот что я вам скажу, Дживс.

— Если девятое поколение, то я тогда леди Барбара, первая шлюха при дворе Карла Второго.
Миссис Спотсворт посмотрела на нее с глубоким почтением.
— Тогда я наверно должна называть вас леди Барбара и расспрашивать про ваши последние любовные приключения.
— Если бы только я их помнила. Судя по тому, что мне о ней известно, рассказ получился бы смачный.

Знаете, как это бывает в Англии. Начинаешь жизнь под одним именем, потом некто умирает, и ты уже кто-то совсем другой.

Миссис Спотсворт вошла с самоуверенным видом дамы, которая знает, что у нее все — как надо: шляпа, и платье, и туфли, и чулки, да еще дома отложено порядка сорока двух миллионов долларов в ценных бумагах, и у Билла с полуразвалившимся загородным домом на руках от этого зрелища сердце должно было бы сразу взыграть. Ибо она, бесспорно, походила на человека, который закупает старинные английские загородные дома не глядя и оптом.

Его лихорадочно дергающиеся руки и ноги, его вытаращенные глаза наверняка заинтересовали бы специалиста по душевным болезням, если бы таковой здесь присутствовал.