Буллет-парк

"Буллет-Парк" я сравнила бы с добротной американской драмой, которую досмотреть до конца могут только несколько десятков человек. Голос за кадром рассказывает нам в начале картины основные моменты повествования, что зачем и кто кому приходится, потом голос пропадает и оставляет зрителя наедине с актерами, мол, додумывайте сами, что хотел сказать сценарист и какой философский смысл несут действия персонажей. О чем: в пригороде живут уныло, живут скучно, впадая в меланхолии, депрессии, некоторые человеческие особи лелеют в себе чувство одиночества, им так уютно и удобно. Пригороды Америки - это не наши с вами деревни и поселки. Это, на мой взгляд, более цивильно, с нормальными дорогами и тихими алкоголиками. В такой деревушке под Нью-Йорком, в честь которой и названо произведение, живет семья Нейлзов (с анг. "гвоздь"). Привыкли к своему месту жительства, однолюбы, довольные всем. К ним по соседству приезжает на ПМЖ Хэммер (с англ. "молоток") - полная противоположность Нейлзам. В финале он оказывается не тем, кем казался на протяжении всей книги. Мне очень понравилось, как Чивер рассказывает истории жизни этих двух мужчин. Мне их жалко, мне жалко сына Нейлза. Вот только как книга закончилась - не понравилось. Могло бы быть поспокойнее и не так схематично. Получилось, будто дочитывала сценарий к дешевой постановке. Джон Чивер - обладатель Пулитцеровской премии, правда, за сборник рассказов. Но и данное творение я бы не списывала со счетов: на меня повесть оказало какое-то магическое действие, даже читала я его не своим внутренним голосом, а во мне говорил какой-то диктор советского телевидения. Стиль очень простой, нет языковых заковырок, к которым прибегают нынешние маститые писатели, что добавило несколько очков в пользу писателя.

Есть сейчас модное словечко "ФОБИЯ"! Каких только фобий люди не напридумывали - клаустрофобия, арахнофобия и т.д. и т.п. Но, это американское слово и не нужно, ведь КАЖДЫЙ НОРМАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК ЧЕГО ТО БОИТСЯ. Вот, не встречал я пока ещё ни одного, кто бы вообще ничего не боялся. Кто-то высоты боится, кто-то темноты, кто-то деньги потерять боится, а СМЕРТИ БОЯТСЯ ВСЕ! Но, это уж никак не фобия, а факт. Рассказ же Джона Чивера "Ангел на мосту" как раз и говорит о таких бытовых страхах.

Вы, наверное, видели мою матушку на катке в Рокфеллер-центре, где она скользит и кружится по льду, несмотря на свои семьдесят восемь лет. Она удивительно подвижна для своего возраста. С красной лентой в белых волосах, в короткой бархатной юбочке, тоже красной, в очках и в телесного цвета трико она прытко вальсирует с одним из тренеров катка. А я почему-то никак не могу примириться с этими ее танцами на льду. Зимой я стараюсь держаться подальше от Рокфеллер-центра, и уж никакие силы не заставят меня пойти в ресторан, выходящий окнами на каток. Однажды, когда мне пришлось проходить мимо, какой-то человек, подхватив меня под руку и указывая на мою матушку пальцем, воскликнул: "Нет, вы только посмотрите на эту сумасшедшую старуху!"

Тут, вроде бы, порадоваться надо за мать, что в свои преклонные года так на коньках катается, а Чивер ведь её страх нам тут показывает, его выпячивает, Вот, мол, глядите все, она ведь БОИТСЯ! боится не катка, не коньков, а высоты боится. Боится на самолётах летать! А кто из вас высоты не боится? А кто из вас смело шагнёт в пустоту в парашютом? Пробовали? Так-то... Я тоже вот высоты боюсь, как и большинство людей в этом мире. И это не стыдно.

Но вот наконец объявили посадку; матушка поднялась с места и воскликнула: "Вези меня домой! Если уж умирать, так не в летающей машине!" Я продал билет и повез свою матушку домой, на ее квартиру, а о случившемся припадке не рассказывал никому. Но эта капризная, или, если угодно, неврастеническая боязнь авиационной катастрофы, которую испытывала моя мать, открыла мне глаза на многое: я увидел, как возрастает с годами число опасностей, подстерегающих ее на каждом шагу, - сколько их прибавилось, этих подводных рифов, этих хищных зверей, готовых ринуться на нее из засады! Как неожиданны, как причудливы пути, которые ей приходится выбирать теперь, когда границы мира раздвигаются все шире и шире, а самый мир этот становится все непонятнее и все неприемлемее для нее!

А брат Чивера ведь тоже "хорош". Вздумал бояться лифтов. Вот не ездит на лифтах и баста! Клаустрофобией это сейчас называют - боязнь закрытых пространств. Конечно, тесно, закрыто, да ещё куда-то вверх едет. А, вдруг сорвётся? Что, у вас такой мысли никогда не возникало? Только честно. То-то...

Однажды вечером мой брат - а мы вот уж год почти как не виделись, - однажды вечером он позвонил мне и напросился к обеду. Я с радостью позвал его к себе. В половине восьмого он снова позвонил: он был внизу (мы живем на одиннадцатом этаже) и просил меня спуститься. Я решил, что он хочет сказать мне что-то с глазу на глаз, но нет, как только мы встретились в вестибюле, он тотчас вошел со мной в лифт. Когда за нами закрылись дверцы кабины, я заметил те же симптомы страха, которые наблюдал у матери на аэродроме. На лбу у него выступила испарина, он дышал тяжело, словно запыхался от быстрого бега.

Коль уж у его близких существуют страхи, то как им не быть и у самого автора? Конечно, есть! Но, более "изысканный" и менее распространённый. ОН БОИТСЯ ПАНИЧЕСКИ МОСТОВ! Да, вот даже на машине, мост проезжая, и всё равно страх панический. Ничего с собой поделать он не может.

На земле брат чувствовал себя вполне хорошо. Как-то мы всей семьей поехали к нему на уик-энд в Нью-Джерси. Он был весел и здоров, и я его ни о чем не расспрашивал. В воскресенье вечером мы возвращались в Нью-Йорк. Подъезжая к мосту Джорджа Вашингтона, я увидел нависшую над городом тучу. Когда я въехал на мост, сильный порыв ветра ударил в машину, и я с трудом удержал баранку в руках. Мне вдруг показалось, что вся громадина моста качнулась под нами. Доехав до середины, я почувствовал, что мост начинает прогибаться. Я не имел никаких оснований сомневаться в прочности моста и вместе с тем был убежден, что еще минута - и он разломится надвое, сбросив в темную воду всю воскресную вереницу машин. Мысль о неминуемой катастрофе повергла меня в ужас. Ноги мои обмякли, и я бы, наверное, не мог затормозить машину в случае нужды. Я стал задыхаться, ловить воздух ртом. И - верный признак подскочившего давления - у меня помутилось в глазах.

Итак: три человека - три страха. Что ж делать, если это не лечится? Уговорить себя тут вряд ли получится. Это на подсознательном уровне. И вот однажды... Стоп. Тут вот читатель, ты дальше сам, без меня. Подумай, что же могло такое в автором случиться, когда он решился мост на машине проехать? Неужто ему самый настоящий ангел встретился?

...я понял, что страх мой перед мостами - всего лишь форма, в которую вылился мой столь неловко скрываемый доселе ужас перед современной действительностью. Удивительное дело!

А, ЧЕГО БОИШЬСЯ ТЫ, ЧИТАТЕЛЬ?

Джон Чивер стал для меня открытием, хотя знакомство с ним я планировал давно. Достойный преемник таких классиков американской литературы как Шервуд Андерсон и Уильям Фолкнер, с которыми во многом схож по тематике: жизнь и характеры маленького городка, тонкий психологизм на уровне притчи. При этом обладающий собственным голосом и взглядом на поднимаемые проблемы. А также своеобразным горьким юмором, граничащим с сарказмом. Я бы поставил его в один ряд с Апдайком, Сэлинджером и Сарояном. Одним словом: впечатлил.

Книга представляет собой сборник из небольшого романа и десяти новелл из цикла «Бригадир и вдова гольф-клуба» (в русском издании получившего название по другой новелле, «Ангел на мосту»). Все произведения сборника имеют нечто общее, помимо того, что место действия многих рассказов тоже Буллет-парк — так и называется городок — тёзка романа. Это своего рода паноптикум или кунсткамера странных его обитателей, «легиона духовных банкротов, отбивающих друг у друга жен, травящих евреев и ведущих ежечасную и бесплодную борьбу с собственным алкоголизмом». Кто от безысходности, кто от упоения благополучием, они лелеют безумные цели и совершают странные поступки, надеясь хоть как-то изменить мир, в котором погрязли. Но возможно ли это? Произойдёт ли чудесная метаморфоза, подобная дошедшим до нас с античных времём. В мини тетраптихе «Метаморфозы» Чивер выворачивает на изнанку аллюзии на Вергилия и Апулея и утверждает, что да, результата ждать вправе, и результатом этим будет крах.

То же можно сказать и о самом романе. В первых двух частях последовательно и планомерно описывается жизнь двух главных героев, между которыми должно произойти какое-то столкновение. Даже их имена об этом вопият: Хэммер и Нейлз, «молоток» и «гвозди». А всё разрешается в двух небольших главках третьей части, фактически ничем. Чем ближе возможность реализовать мечту, тем стремительнее её конец! Эту мысль, как мне кажется и хотел донести автор. И донёс соответствующим образом — со стремительной летальностью для романа. Думаю, моё знакомство с творчеством Чивера продолжится — на очереди «Уопшоты».