Цитаты из книги Kääbused

Любить легче всего в детском саду. Тогда и саму жизнь можно было измерить портновским сантиметром.

Если честно, стоит мне вспомнить, какое наследство оставила нам английская драматургия, и окинуть придирчивым взглядом панораму современного театра, мне становится не по себе. Ничтожество и посредственность – вот что правит бал в современном театре.

– А что такое массы, народ? – Что за глупый вопрос. Ты что, никогда не слышал о толпах этих бедных, забитых, задавленных, закованных в кандалы, нещадно эксплуатируемых исусиков, которые только и делают, что учат нас жить? – Никогда таких не видел. Они, наверное, ездят только в арендованных лимузинах.

Иногда я действительно вступаю в коммуникацию с вами. Но делаю я это или нет – неважно, это ничего не меняет. Даже я остаюсь тем же.

Знаешь, что общего между покойниками и теми, кто кого-то в чем-то подозревает? Они молчат.

Знал я одного человека, который вообще не думал. Вечером он шел с работы прямиком домой, разворачивал кресло к окну, садился и смотрел на улицу. Часа через два, когда становилось темно, он вставал и включал свет.

Это все мысли виноваты, привычка думать, она меня в это дело втянула, ей меня оттуда и вытаскивать.

– Мой разум чист и незамутнен, – сказал Марк. – Скажи первое, что тебе туда придет, – сказал Лен. – Бреясь в сумасшедшем доме имени Святой Среды, я увидал мухомор, сидевший верхом на бледном кролике, – на одном дыхании выдал Марк.

Я никогда не был большим мастером прописывать кому-нибудь лекарства... Я своих рецептов никому не выписываю, но и чужих мне не нужно.

Некоторые мои коллеги во многом отличаются от меня своими именами.

Посмотри на эти бедра. Ну и ну. Полцарства за эти ноги. Отдам всё, дайте таких две.

С работой нужно дружить. Восемь часов в день, и дня не остается. Мир работы. Мир, где я работаю и который пересекаю. В какую сторону?

Акт письма является актом посвящения себя самому себе.

Тени в комнате удлинились – словно потянулись к ней, как и слова, которые он произносил, сидя на кровати с сигаретой в зубах.

У него внутренний мир такой глубокий, что на троих хватит. Вот только знать бы, чем эта глубина заполнена.

Иногда мне говорят, что по сравнению с ласковой и горячей женщиной все остальное меркнет и кажется незначительным. Это абсолютно правильно. Даже Шекспир со временем сводится к набору цитат. Но Бах для меня никогда не станет несколькими любимыми нотами.

Школьной учительнице не пристало все время спать одной.

– Особенно в постели заметно, какой я религиозный. Там я всех наставляю на путь единения с бескрайней Вселенной. – Ты хочешь сказать, что переносишь их всех в райские кущи? – Именно так.