Тут, как уже обычно, привычно, заезжено, замылено, есть крестьянская семья в какое-то неопределенное время (по крайней мере до отмены крепостного права), есть лес и есть барин.
Начинается рассказ с того, что крестьянин увозит свою дочь, похоже, старшую в лес (что, кстати, нелогично, отдавать ребенка, дожившего до относительно стабильного возраста, нормального работника и т.д.). И да, оставляет ее там. Что, почему, зачем — со скрипом становится понятно дальше. Похоже, эта жертва помогла и люди в деревне живут спокойнее. Но это ненадолго. Жертву и проблемы вернули и еще сверху досыпали бед. Собственно и весь сюжет. Закончится история, как водится... ну вот прямо как в Чёрной Мадонне И. С. Хромовой , например.
Здесь даже есть привычное:
Нет зверя лютее человека. Любую тварь приласкать, приголубить можно, окромя человека.
Это речь персонажа, но точно такой же стиль и у рассказчика. Поэтому у меня к рассказу два вопроса. Кто рассказчик? Потому что если рассказчик крестьянин, то как он это все так витиевато написал, а если рассказчик не крестьянин, то какого рожна у него такая речь. И еще — почему собственно барин плохой? Барин в рассказе есть и он вполне бесполезный субъект, но ничего кроме слов крестьян не убеждает в том, что он отрицательный персонаж. Автор почему-то не нашла возможности на 21 печатной странице показать ужасного барина и хорошего крестьянина, дети которого внезапно только на 12-й стр., оказывается, "любившие отца", а не просто имевшиеся в наличии (это-то понятно с самого начала). Зато есть целые абзацы и даже целиком страницы описаний природы, погоды — просто описаний, оторванных от основного повествования, т.е. персонажи сами по себе, природа сама по себе. Предположу, что автор как раз хотела показать связь крестьян с природой, но угрохав треть рассказа на описания в вакууме, а потом добавив от одного из персонажей:
Там оставила. Живенького. На судьбу положилась, да на лес.
этого, конечно, не добиться.
Муму Тургенева была убедительнее. Да и ужаснее, если откровенно. Рассказ "Шишига" не пугает совсем, для персонажей внутри он, конечно, относительно страшный, для читателя — совсем нет.