Цитаты из книги Moonglow

Лето пятьдесят второго состояло из одних воскресений: вялые дни, бессонные ночи.

Как-то вечером месяц назад, по другую сторону бельгийской границы, Аэунбах прочел лекцию про этимологию английского слова «война». Он сказал, что прочел в словаре: оно происходит от праиндоевропейского корня, означающего «смятение».

Он считал, что пить качественный алкоголь - меньший грех, чем пить дешевое пойло.

Взял в пригоршни мягкие половинки ее зада. Зад у Салли был не то чтобы исключительно большой, но его тяжесть как будто связала деда с неким мощным источником гравитации, которой он поддался охотно, словно долго был невесом и плыл по воздуху.

– Думаешь, я так прямо тебе и скажу? – спросила она. Уже много лет не было такого, чтобы деда умело дразнила привлекательная женщина. Вот, оказывается, о чем скучал он, сам того не подозревая.

"В том, что доступно словам, речь всегда предпочтительнее молчания, но она бесполезна в присутствии того, для чего нет слов".

В сорок седьмом году, по мнению деда, оставалась лишь одна причина по-прежнему называть себя евреем и демонстрировать миру своё еврейство - показать Гитлеру фигу.

По статистике, люди в последние полгода тратят на медицину столько же, сколько за всю предшествующую жизнь.

На дни рождения и на мероприятия, от которых не мог отвертеться, дед приходил в гавайке с гологрудыми девицами, которую я подарил ему в шутку. Некоторых соседей она приводила в ужас, но дед не дорожил мнением людей, которых может возмутить рубашка.

— Если умирает твоя жена, брат или, не дай бог, ребенок, — сказал он, — в твоей жизни остается огромная дыра. Лучше не притворяться, будто ее нет. Не убеждать себя, как советуют сейчас, что "жизнь продолжается".

Он вообще не любил говорить то, что и так ясно. Вопросы, считал он, чаще всего задают, чтобы заполнить зону молчания

то, что любить ее было тяжким трудом, не уменьшало его любви

– Она знает, как убивать змею? – Чего бы вам не спросить ее саму? Девон глянул на Салли. – Я знаю, что надо целить в ноги, – сказала та. – Верно?

Бабушка утоляла его голод в самых разных смыслах слова. Теперь остался лишь поденный труд горя.

У слез, как и у крови, есть своя функция. Они указывают глубину и силу удара.

– Понимаю. – Вот как? Отлично. – Это звучит свысока.

Для того-то, по мнению деда, и нужны были привычки: чтобы не загружать голову.

– Питон жрал кошек и собак несколько месяцев, и тебе было по барабану. Потом ты встретил Салли и вдруг захотел его убить. Ты делал это для нее. – Н-да? – Ну, дедушка! – Может быть. – Сто процентов! – Ладно, – сказал дед. – Поверь мне, есть куда худшие причины убивать.