Цитаты из книги Doktor Faustus

За хмель, которым мы жадно упивались долгие годы обманчивого кутежа и в котором напропалую бесчинствовали, надо платить.

Ибо, конечно же, фантастично и не сообразно ни с каким порядком и опытом предположение, что сама Германия станет театром одной из наших войн.

Да и странно после этих бед, которые мы сами накликали, слышать ламентации о культуре из уст тех, кто взошёл на арену истории глашатаем и носителем нечестивейшего варварства, якобы призванного омолодить мир!

Вполне естественно, что музыка загорается от слова, что слово вырывается из музыки, как это случилось в конце Девятой симфонии. Ведь, в сущности, всё развитие немецкой музыки ведёт к словесно-музыкальной драме Вагнера и находит в ней свою цель.

Бетховен - квартет опус 132. - Безжалостное равнодушие великого художника к земной технике — вот что здесь больше всего меня забавляет. «Какое мне дело до вашей проклятой скрипки!» — сказал он кому-то в ответ на жалобы. -(Адриан).

(...) любовь и яд навсегда слились для него в ужасное единство, единство мифологическое, воплощённое в образе стрелы.

- Играю много Шопена и читаю о нём. Я люблю ангельское в его облике, нечто напоминающее Шелли, нечто своеобразно и таинственно завуалированное, неприступное, ускользающее, люблю незамутнённость его жизни. -(Адриан).

- Механическое разделение гармонии и контрапункта — это чушь, посколку они так неразрывно друг с другом слиты, что изучать их по отдельности нельзя, изучать можно только целое, а именно: музыку — поскольку можно её изучить.

- Лучше, чтобы голова болела от канонов, фуг и контрапунктических упражнений, чем от Кантова опровержения доказательства существования бога.

В Германии музыка пользуется всеобщим уважением, как во Франции литература.

— Демонические силы присутствуют в любом проявлении жизни наряду с упорядочивающим началом.

- Немец, если хочешь, среди народов вечный студент, вечный искатель. - А его революции, — с коротким смешком вставил Адриан, — это студенческий разгул всемирной истории.

Наказуемой бесчеловечностью было бы отрицать, что нечистая душа одним лишь взглядом, сознательно брошенным или случайным, может причинить телесный вред другому и прежде всего ребёнку, чья нежная субстанция более других восприимчива к ядовитому взгляду.

«Сомнительность» — превосходное слово; как филолог я всегда очень ценил его. Оно одновременно призывает к приятию и неприятию, следовательно к весьма осторожному приятию.

«Если сильный латник охраняет дворец свой, не нарушится мир в его обители».

(...) он сотворил мир таким, как он есть, насквозь проникнутый злом, иными словами — частично отдал его во власть демонских сил.

Суеверие означало не веру в демонов и инкубов, а то, что, себе на беду, иные якшались с ними, ждали от них того, чего следует ждать лишь от бога.

(...) и пикантное становится менее популярным, если оно слишком утончённо.

«Крапива смолоду стрекается».

Пусть твой ангел и впредь будет мудр и надёжен!