С самого начала завязка романа вызывает сомнения. Некий гипнотерапевт обвиняется в том, что своим нематериальным психологическим воздействием довел четырех пациентов до вполне конкретного самоубийства. Пока до официального обвинения речь не дошла, но ретивый полицейский следователь активно настраивает общественное мнение против бедного ученого. Мол, после сеансов с психотерапевтом, четырем погибшим стали сниться абсолютно одинаковые кошмарные сны, что и привело всех четверых к абсолютно одинаковому концу. Сама постановка вопроса представляется очень сомнительной, а уж открытие уголовного дела по этим фактам тем более. Где доказательства того, что им действительно снился страшный сон? Ах, они о нем рассказывали? Искажение могло пойти на любом этапе – снился другой сон – те, кому рассказывали не говорят всей правды, свидетелей рассказа нет. Нет свидетелей – нет доказательств. Дело можно закрывать.
Так или иначе Дейв Гурни снова вовлечен в это мутное дело, во-первых потому что опять не может устоять перед железобетонным напором старинного друга Джека Хардвика, во-вторых потому что родная сестра гипнотерапевта оказалась еще более настырной пиявкой, чем сам Хардвик. Ну и наконец ему стало просто интересно . И что самое удивительное – его жена Мадлен сама согласилась пообщаться с психотерапевтом и покопаться в этом деле, да, та самая Мадлен, которая настаивает на окончательном отходе Гурни от дел.
Второй момент, который меня смущает. Сам Гурни ведет свое расследование. Ни разу , ни при каких условиях он не размахивает своим удостоверением полицейского в отставке, он всего лишь разговаривает со свидетелями или другими вовлеченными лицами. Это право абсолютно любого гражданина в свободной стране (ведь США это свободная страна, я правильно понимаю?), если они хотят – они рассказывают, если не хотят – имеют право не рассказывать. Но пресловутый ретивый следователь грозит Гурни немыслимыми карами за вмешательство в следствие. Не является ли это прямым превышением власти? Ну ладно другие недемократичные страны, но США-то трубит о своей супердемократичности и приверженности закону. Поэтому для меня действия полицейского следователя Гилберта Фентона абсолютно непонятны и странны. Да, не все так просто, Фентон не знает о том, что Гурни консультируется со своими бывшими коллегами и получает служебную информацию, но то, о чем он знает, вполне легально и открыто. Получаем большой такой перебор с эмоциями.
В третьих очень слабо сработали полицейские. Если у нас имеются четыре смерти при схожих обстоятельствах, полагается порыться в прошлом жертв и поискать, нет ли у них каких-то общих точек пересечения. Ничего похожего полиция штата не делает, хотя все пересечения могут быть найдены очень легко.
В четвертых совершенно невнятная история со страданиями и метаниями Мадлен, которая вдруг вспомнила события тридцатилетней давности и решила погрузиться в истерическую депрессию. Причем проявляется депрессия абсолютно одинаково – Гурни возвращается домой или в гостиницу, не находит Мадлен, пытается ей позвонить, выясняет , что телефон оставлен дома, а за окном темно , вьюга снег, он начинает нервничать и готов отправиться на поиски – тут жена возвращается и не говоря ни слова, или обронив «Я гуляла!» , делает вид, что ничего особенного не произошло. И эта ситуация повторяется не раз, а два или три…
Если же не обращать внимание на невозможность завязки, на слабое официальное расследование, на ничем не обоснованное давление со стороны официальных органов, на нелепое поведение Мадлен, которая всю дорогу только мешает Гурни и раздражает читателя, то остается довольно закрученная история, у которой развязка куда слабее, чем сам процесс расследования. Красочные описания Адирондакских гор, заснеженные пейзажи, уютная гостиница, яркие характеры – все это есть. К финалу подбавлено кровушки, но результат от этого лучше не становится.
Слабенько
92 понравилось
