Цитаты из книги Сад бабочек

- Вы провели ночь в доме с мертвой бабушкой?

• Но ведь не с ее чучелом. Да и чем эта ночь отличалась от других?

В этом была наша Сирват. Она показывала цветы, которыми можно было отравиться, но сама их не ела. Она знала тысячу способов, как убить себя, – и ее завораживали девушки под стеклом. Мы этого не понимали и не желали понять. Сирват любовалась ими наравне с Садовником.

Если в твоем присутствии кого-то без конца рвет, аппетит как-то пропадает.

С социопатами вся беда состоит в том, что никогда не знаешь, чего от них ожидать.

А греки и Шекспир так любили убивать персонажей… Хороший урок. Всё умирает.

Если его не одолевало желание, он был на удивление сдержанным человеком.

Когда привыкаешь, что тебя практически никто не замечает, и вдруг выясняется, что кто-то помнит тебя, это по меньшей мере удивляет.

Садовник содержал свой Сад проклятых тридцать лет.

Однако именно потому, что это касается их лично, потому что они пристрастны, эти агенты выгорают и ломаются первыми.

Никто просто так не просится в группу по расследованию преступлений против детей. У всех есть свои причины.

Его сынок старше меня. Значит, он старый.

Если ты маньяк, то не трать время на старуху; если вор, то у меня нет ничего ценного; а если убийца – побойся Бога!

В менопаузу с бабушкой творилось нечто странное. В молодости она становилась поочередно то женой, то вдовой – но теперь была убеждена, что выдохлась и стояла одной ногой в могиле. Поэтому она не выходила из дома и забивала комнаты всякой мертвечиной.

В тот день, когда пришло время уезжать, я сидела на ступеньках с тремя чемоданами, двумя коробками и плюшевым мишкой – все мое имущество.

Это и есть психологическая травма. Виктор и не припомнит случая, чтобы жертва так спокойно говорила о сексе.

Как только у меня появился нормальный адрес, я первым делом завела абонемент в библиотеке и заглядывала туда пару раз в неделю. Прежде чтение помогало мне сбежать от действительности. Потом нужда в этом отпала, но я по-прежнему любила читать.

Он стоял там, прислонившись к стене, и рассматривал девушку под стеклом. Ее голова клонилась на грудь, небольшие скобы удерживали тело. Прозрачная смола заполняла оставшееся пространство, и платье застыло так, словно она находилась под водой. Можно было во всех подробностях разглядеть прижатые к стеклу крылья. Все, что отличало Лионетту – ее мрачная улыбка, ее глаза, – теперь было скрыто. На виду остались только крылья.

Садовник явился за ней перед самым рассветом. Это был человек приятной наружности, ростом чуть выше среднего и хорошо сложенный. Из тех людей, которые всегда выглядят лет на десять-пятнадцать моложе, чем им есть на самом деле. Русые волосы всегда уложены и подстрижены, глаза цвета моря, бледно-серые. Он был хорош собой, с этим не поспоришь, но у меня внутри все сжималось от одного его вида.