Цитаты из книги Parfymen

И тот, кто верил в Бога, искал спасения в молитве, уповая на то, что дьявольское наваждение минует хотя бы его собственный дом.

У него был запах, он имел деньги, он верил в себя, и он торопился.

Однако парфюмеру мало иметь просто тонкий нюх. Ему необходим обученный за многие десятилетия, неподкупно работающий орган обоняния, позволяющий уверенно разгадывать даже самые сложные запахи – их состав и пропорции, а также создавать новые, неизвестные смеси ароматов. Такой нос, – и он постучал пальцем по своему, – так просто не дается, молодой человек! Такой нос зарабатывают прилежанием и терпением.

Как тяжело жертвовать самым драгоценным, что имеешь,  – столь жалким образом пятнать собственную честь.

С каждым днем расширявшаяся, с каждым днем становившаяся красивее и совершеннее внутренняя крепость великолепнейших композиций ароматов.

Это были причудливые фантазии, он создавал и тут же разрушал их, как ребенок, играющий в кубики, – изобретательно и деструктивно, без различимого творческого принципа.

Она была убеждена, что у этого мальчика – слабоумный он или нет – есть второе лицо. А поскольку она знала, что двуличные приносят несчастья и смерть, ей стало жутко.

Маленький уродливый клещ скручивает свое свинцово-серое тело в шарик, дабы обратить к внешнему миру минимальную поверхность; он делает свою кожу гладкой и плотной, чтобы не испускать наружу ничего – ни малейшего излучения, ни легчайшего испарения. Клещ специально делает себя маленьким и неприметным, чтобы никто не заметил и не растоптал его.

Сатана не настолько глуп, чтобы позволять обнаружить себя кормилице Жанне Бюсси. Да еще нюхом! Этим самым примитивным, самым низменным из чувств!

Больше всего его разгребающего удаление от людей.

Мать Гренуя желала от всей души, чтобы все поскорее кончилось. И когда схватки усилились, она забралась под свой разделочный стол и родила там, где рожала уже четыре раза, и отрезала новорожденное создание от пуповины рыбным ножом.

Люди воняли потом и нестираным платьем; изо рта у них пахло сгнившими зубами, из животов — луковым соком, а из тела, когда они старели, начинали пахнуть старым сыром, и кислым молоком, и болезненными опухолями. Воняли реки, воняли площади, воняли церкви, воняло под мостами и во дворцах.

Он вспоминал город Париж, его огромные, переливающиеся тысячами оттенков смрадные испарения...

... искусство состоит в том, чтобы наложить оковы не жестко, а предоставляя свободу связанному запаху, но все же удерживая его достаточно близко, чтобы он не мог убежать.

...  он изменит свою жизнь хотя бы для того, чтобы не увидеть во второй раз такой чудовищный сон.

Это был свежий запах наступавшего дня, первого рассвета, пережитого им на свободе. Он был предвестием какой-то другой жизни.

Зачем сломя голову нестись через Атлантику? Чтобы через месяц очутиться в Америке? А ведь люди тысячелетиями прекрасно обходились без этого континента.

котором в виде волшебной формулы содержится все, из чего состоит благоухание: нежность, сила, прочность, многогранность и пугающая, непреоборимая красота.

Обычно люди пахли пошло или убого. Дети пахли безвкусно, от мужчин несло мочой, острым потом и сыром, от женщин – прогорклым салом и гнилой рыбой. Люди пахли совершенно неинтересно, отталкивающе...