Цитаты из книги Big Breasts & Wide Hips

до меня вдруг дошло, насколько схожи человеческое лицо и волчья морда — можно сказать, две стороны одной монеты.

Сыма Ку красовался в оливковой форме из первоклассной шерсти, в шапке лодочкой, которую у нас прозывают ослиной мандой, и с парой медалей на груди, с лошадиную подкову каждая. Пояс утыкан серебристыми патронами, на правом боку револьвер. Его верблюд, величественно задрав драконью шею и навострив стоящие торчком, как у собаки, уши, жевал похотливыми, как у лошади, губами и щурил прикрытые ресницами тигриные глаза.

Мудрец сказал: тот, кто, повторяя старое, узнаёт новое, может быть наставником

Только прошедший суровые испытания может возвыситься над другими

Зажав клещами раскалённую докрасна железку, она швырнула её туда, где бродила пара старых несушек. Те начали клевать её, приняв за корм, и обожгли клювы так, что они задымились.

— Ну и неженки пошли нынче бабы! Я когда муженька твоего рожала, ещё и подошвы для тапок прошивала…

Только не торопись, – как говорится, поспешишь – горячего доуфу не отведаешь.

чей хлеб ешь, под ту дудку и пляшешь

Где рождение, там и смерть. Умирать легко, жить трудно. И чем тяжелее приходится, тем больше хочется жить. Чем меньше страшишься смерти, тем безогляднее борешься за жизнь.

— Если женщина не бинтует ног, ей замуж не выйти, — сурово ответила тётка. — А зачем выходить замуж? — не отставала Сюаньэр. — Ну не всю же жизнь мне тебя кормить!

Её, как не вполне нормальную, освободили от участия в общественном суде. Как вдову предателя Ша Юэляна её точно приговорили бы к расстрелу. А узнай они о её романтической ночи с Сыма Ку, расстреляли бы дважды.

Перепуганное этим бурным весельем, солнце заметно прибавило ходу и вскоре присело на землю передохнуть, откинувшись на деревья по гребню песчаных холмов. Кроваво-красное с головы до ног, истекая потом и полыхая жаром, всё в каких-то пузырях, оно переводило дух, словно седовласый старец

Если кто принимает за чистую монету то, что несет душевнобольной, он сам такой и есть.

Ангелочки с крыльями куда-то исчезли — улетели, наверное. Жужубового Иисуса тоже было не видать: то ли вознёсся на небо, то ли пошёл на дрова.

семеро девочек семьи Шангуань — Лайди (Ждём Братика), Чжаоди (Зовём Братика), Линди (Приводим Братика), Сянди (Думаем о Братике), Паньди (Надеемся на Братика), Няньди (Хотим Братика) и Цюди (Просим Братика)

Вором считают укравшего рыболовный крючок, а те, кто разворовывает страну, — благородные люди.

За ними вышагивал оставшийся ещё со времён Сыма Ку облезлый верблюд, тащивший два металлических сейфа. Он столь долго пробыл в Гаоми, что из верблюда превратился в корову.

Если очень хочешь найти какую-то вещь, она сама выпрыгнет перед глазами

— Нет, вы только гляньте! — причитала матушка. — Гляньте! Одна свихнулась окончательно, другая одурела дальше некуда — чего ещё ждать от этой жизни!