Текст как текст

В нашем авторитарном образовании «памятник литературы» впрямую ассоциировался с памятником – такая чугунная или каменная книга, размером с могильную плиту, над которой время поработало больше, чем создатель, и стерло имя. Вещь почитаемая и нечитаемая. Издаваемая для профессоров или ими же и издаваемая ради собственных комментариев. Пусть они ее и читают, свой «Гильгамеш».

И начали варить новую речь на открытом огне при постоянном социальном помешивании. И родился новый язык, удивительный конгломерат советских и бюрократических клише с языком улицы, обогащённый лагерной феней. Единственно, что осталось в таком языке родного, это мат.