Цитаты из книги Zerbrechlich

Родители-это не те люди,которые дали вам жизнь,а те,на которых вы хотели походить в первые годы этой жизни.

Уроки жизни сохраняются не в мудрости, но в шрамах и мозолях.

Некоторые пары обоюдно договаривались, что их отношения не подлежат восстановлению, но всегда развод инициировал один из партнеров. И даже если второй его поддерживал, то втайне поражался, как быстро человек, обещавший о нем заботиться, исключал его из своей жизни.

Здесь невозможно выиграть. Либо рожаешь ребенка и переносишь эту боль во внешний мир, либо не рожаешь и тогда хранишь боль внутри навечно. Я знаю, что поступила правильно. Но в то же время мое сердце говорит об обратном.

Здесь невозможно выиграть. Либо рожаешь ребёнка и переносишь эту боль во внешний мир, либо не рожаешь и тогда хранишь боль внутри навечно.

Когда кого-то любишь, то произносишь его имя по-другому. Будто у тебя на языке оно в безопасности.

И что бы я ни говорила прежде, можно таки скучать по человеку, которого не знал.

Почти все на свете может разбиться, не исключая сердце. Уроки жизни сохраняются не в мудрости, но в шрамах и мозолях. Уоллес Стегнер.

Я хотела, чтобы он испытал то то же, что испытала я рядом с ним, - это изумительное сочетание спокойствия, развратности и чуда. Хотела, чтобы он знал: всего лишь раз попробовала его, я безнадежно пристрастилась

Я хотела, чтобы он испытал то же, что испытывала я рядом с ним, — это изумительное сочетание спокойствия, развратности и чуда. Хотела, чтобы он знал: всего лишь раз попробовав его, я безнадежно пристрастилась.

Мне кажется, есть такое понятие, как "любить слишком сильно". Ты возводишь человека на пъедистал и из такого ракурса, снизу, начинаешь замечать в нём недостатки: выбившийся из пробора волосок, стрелку на чулках, сломанную кость. Ты тратишь всё своё время и все свои силы, чтобы довести его до идеала, и не замечаешь, как сам разваливаешься на части. Ты даже не понимаешь, как ты выглядишь, как ты опустился, потому что не сводишь глаз с предмета своего обожания.

Доверься человеку — и приготовься, что тебя раздавят.

— Теперь надо помолиться. — Как? Прочесть «Аве Мария»? А с чего ты взяла, что это была птица-католичка?»

Когда тебе кажется, что ты прав, ты, скорее всего, заблуждаешься.

— Я не могу ей врать. — Если любишь — соврешь.

«Положиться можно лишь на себя, а это довольно хреновый расклад, если ты человек ненадежный.»

«Свидетельские показания всегда несовершенны. Конечно, лучше, чем косвенные улики, но люди — это всё же не магнитофоны, на пленки их памяти не записывается каждое действие и противодействие, да и сам акт вспоминания включает в себя выбор слов, фраз и образов. Иными словами, каждый свидетель, обязанный якобы снабжать суд фактами, на самом деле снабжает его своей версией вымысла.»