Цитаты из книги L'agneau

— Прелюбодеяние — не единственный грех, Джош, — пробовал я объяснить. — Я бы рад тебе помочь, но неужели ты заставишь меня воровать только ради того, чтобы понять, каково это? Или вынудишь кого-нибудь убить, чтоб лучше представлять себе убийство?

— Нет, вся разница в том, что я не хочу никого убивать.

(...)

— Но это же неправильно. Зачем тогда Господь наделил грех хорошими ощущениями, а потом человека за него осудил?

— Край света выглядит скругленным. Наверно, он и есть круглый.

— Кто круглый?

— Свет. Мне кажется, мир — круглый.

— Конечно, круглый. Как тарелка. Дойдешь до края — можно упасть. Это любой моряк знает, — изрек Джошуа с непререкаемым авторитетом.

— Да не как тарелка круглый, а как шар.

— Не говори глупостей. Если бы мир был круглый, как шар, мы бы с него соскальзывали.

— А если он липкий? — возразил я.

Знаешь, Джошуа, мне кажется, Закон не для тебя писан. В смысле, ты ж Мессия, правильно? Тебе сам Бог должен велеть то, чего ему хочется, или как?

— Ты слишком много думаешь. От дум тебе не будет ничего, кроме страданий. Стань проще.

— Подумываю стать профессиональным плакальщиком. А что — дело плевое. Порви на себе власы, спой панихиду-другую и гуляй всю неделю.

Джошуа учил нас, что мы не должны ненавидеть. Этого урока я так и не смог усвоить — как и геометрии, к примеру. В первом виноват Иаакан, во втором — Эвклид.

У ног Джошуа извивался клубок змей, они скользили по его сандалиям и обвивали лодыжки.

— Джошуа, вали оттуда!

— Они меня не укусят. Так у Исайи говорится.

— А если они не читали Пророков?

— У моего языка всегда был дар — любую мою девчонку спроси.

— Ты шутишь. Вторая серия «Откровения» — как только все решили, что можно грешить?

— Это евангелие.

— Через столько лет — евангелие? Чье?

— Левита по прозванью Шмяк.

Иерусалим. Именно сюда пришли я, Христос и Иоанн Креститель — чтобы уяснить себе волю Божью, а если повезет, то и позекать на аппетитных девчонок. (А вы что думали — нас только религия с философией парили?)

...вежливость редко приносит плоды.

— Хватит. Идите спать. — И это все? — спросил Джош, соскочив с кола и поморщившись от боли при посадке. — Зачем же мы расставили двадцать, если понадобилось всего три? — А зачем ты думал о двадцати, если можешь стоять лишь на одном? — был ответ. — Писать очень хочется, — сказал я. — Вот именно, — согласился монах. Вот вам и весь буддизм.

Разве стибренный плод не слаще от самого акта покражи?

- Овцы, козы, да любое животное возьми - это мерзость. А с женщиной - тут что-то совсем другое. - А если с женщиной и козой одновременно - это что? - спросил Иоанн. - В Дамаске это пять шекелей.

— Вам что — всем хочется отречься от собственности, бросить семьи и подвергаться гонениям под страхом смерти ради того, чтобы нести благую весть? — спросил Джошуа.

— Да! — крикнули все.

Джошуа посмотрел на меня так, будто не верил собственным ушам.

— Я ж говорил — отличная получилась проповедь, — сказал я.

— Я не римлянин, мама, — устало отозвался Люций. — У многих приличных евреев римские имена.

— Так, значит, есть ангелы и ангелицы?

— Есть.

— А с чем же вы тогда занимаетесь сексом?

— Я же говорю — с ангелицами.

— Нет, у вас есть орган секса?

— Конечно.

— Покажи?

— С собой нету. — Угм.

Я все понял. Есть вещи, которых лучше не знать.

...Тора запрещала нам одновременно есть мясо и пить молоко.

— По-моему, тут как с беконом, — сказал Джошуа. — Очень сильно сдается мне, Господу плевать, запью яка молоком или нет.

Недеяние. Созерцание. Постоянство. Консерватизм. Стена — оборона страны, дорожащей недеянием. Но стена — не только защита, но и тюрьма для народа. Поэтому Валтасар отправил нас этой дорогой. Хотел, чтобы я увидел ошибку Дао. Без действия не бывает свободы.