Цитаты из книги Generation

– У заказчика совсем в другую сторону встал. Заказчик – это урка из Ростова, которому один митрополит два миллиона долларов сигаретами отдал. Он – урка, конечно, а не митрополит – на полях возле слова «гетеросексуальный» написал: «Это он че, о пидарасах?» И завернул концепцию. А жалко – шедевр. Вот если бы наоборот было – если бы урка митрополиту бабки отдавал, – на ура бы прошло. Там, ясное дело, совсем другая культура. Но что делать. Наш бизнес – это лотерея.

Мнения автора могут не совпадать с его точкой зрения.

Где полностью отсутствует терпимость к чужому образу? Конечно же в пидорашке!

- Была такая восточная поэма, - сказал Татарский, -  я ее сам не читал, слышал только. Про то, как тридцать птиц полетели искать своего короля Семурга, прошли через много разных испытаний, а в самом конце узнали, что слово "Семург" означает "тридцать птиц".

Мы всегда возвращаемся к основе.

Всё вокруг меняется каждый миг, и в каждый момент мир представляет собой сумму иных обстоятельств, чем секундой до или после.

"вообще ничто так не выдает принадлежность человека к низшим классам общества, как способность разбираться в дорогих часах и авто"

Что такое вечность – это банька,
Вечность – это банька с пауками.
Если эту баньку
Позабудет Манька,
Что же будет с Родиной и с нами?

... хочет показать..., что он может взять и кинуть миллион долларов в мусорное ведро. Поэтому чем хуже его реклама, тем лучше.

В Нью-Йорке особенно остро понимаешь, - сказал он Татарскому за водочкой, к которой перешли после чая, - что можно провести всю жизнь на какой-нибудь маленькой воеючей кухне, глядя в обосранный грязный двор и дуя дрянную котлету. Будешь вот так стоять у окна, глядеть на это говно и помойки, а жизнь незаметно пройдёт.

Покурив однажды очень хорошей травы, он случайно открыл основной экономический закон постсоциалистической формации: первоначальное накопление капитала является в ней также о окончательным.

Насколько Татарский мог судить, никакого сражения между товарами за ниши в развлроченных отечественных мозгах не происходило; ситуация больше напоминала дымящийся пейзаж после атомного взрыва.

Татарский понял, чем эра застаивания империализма [Америка] отличается от эпохи первоначального накопления капитала...

... в возрасте восемнадцати лет [Вавилен] Татарский с удовольствием потерял свой первый паспорт, а второй получил уже на Владимира.

... таким было все советское поколение пятидесятыз и шестидесятых, подарившее миру самодеятельную песню и кончившее в черную пустоту космоса первым спутником - четыреххвостым сперматозоидом так и не наставшего будущего.

Даже мирное слово "дизайнер" казалось сомнительным неологизмом, прижившимся в великом русском языке по лингвистическому лимиту, до первого серьёзного обострения международной обстановки.

Вера, которую не разделяет никто, называется шизофренией.

В конечном счёте современный человек испытывает глубокое недоверие практически ко всему, что не связано с поглощением или испусканием денег. Внешне это проявляется в том, что жизнь становится все скучнее и скучнее, а люди — все расчётливее и суше.