Цитаты из книги Generation

Подбитые ватой плечи, глубокий вырез на груди и раблезианский гульфик смешивались в такой коктейль, что связываться с одетыми в эту форму людьми не хотелось. Message был очевиден даже идиоту.

На ботинках лежал густой слой пыли — они были явно не востребованы эпохой.

— Эта тема, — продолжала Мюс, — столкновение двух исконных начал русской души. Одно из них — доброе, лоховатое, глуповатое, даже придурковатое, словом, юродивое. Другое начало — наоборот, могучее, яростное и безжалостно-непобедимое. Сливаясь в символическом браке, они взаимно оплодотворяют друг друга и придают русской душе её неиссякаемую силу и глубину.

"Посланник есть послание"

В воздухе висело какое-то смутное предчувствие зимы, снегопада и катастрофы.

"Но пораженье от победы ты сам не должен отличать", - говорил Пастернак. Степа со школы уважал Пастернака, зная, как трудно среди отечественных заложников вечности у времени в плену найти таких, которые не страдали бы стокгольмским синдромом в острой гнойной форме. Но все равно завет классика не грел.

Весь стыд, доступный ему по этому поводу, был пережит еще в поезде.

Он был такой же, как на фотографии, - похожий на хитрого хомячка, знавшего что-то такое, что делало его главнее не только лисы, волка и медведя, но и голого Березовского с калькулятором в руке.

Куда бы вы не глядели, вы все равно глядите в огонь, в котором сгорает ваша жизнь. Милосердие в том, что вместо крематориев у вас телевизоры и супермаркеты. В истина в том, что функция у них одна. И потом, огонь - это просто метафора. Ты видел его, потому что съел пропуск на станцию сжигания мусора. Большинство видит перед собой просто телеэкран.

Вождь наконец-то покидал насиженную Россию. Его статуи увозили за город на военных грузовиках, но на смену приходила только серая страшноватость, в которой душа советского типа быстро догнивала и проваливалась внутрь самой себя. Газеты уверяли, что в этой страшноватости давно живет весь мир и оттого в нем так много вещей и денег, а понять это мешает только «советская ментальность».

– Усложняешь, – махнул рукой Морковин. – Жизнь проще и глупее.

А я отъеду в страну настоящих мужчин.

....– Человеческое легкомыслие, – сказал он, подходя к алтарю и снимая с него золотую чашу. – Сиюминутные расчеты, близоруко понятая конъюнктура. Но до конца нам ее никогда не опустят, не бойся....

жизнь имитирует искусство

Конец света будет просто телепередачей.

воздушный замок, фундаментом которого служит пропасть

Про этот мир вообще никто ничего по-настоящему не понимает.

Кроме того, он понял еще одно: вечность, в которую он раньше верил, могла существовать только на государственных дотациях — или, что то же самое, как нечто запрещенное государством.

— Ну как на такого парня злиться. Правильно сказал русский классик, «быть можно дельным человеком, ни разу срока не мотав».
— Там не так, - сказал майор связи. - Там кончается «ни разу зону не топтав».

Да и потом, любой просветленный дух согласится с тем, что он не существует.