Отзывы о книге Лестница Якова

В России есть всего несколько писателей такой величины, что любая их новая книга сначала появляется в списке самых ожидаемых книг года, а затем и в списке бестселлеров любого магазина. Издательство печатает новинку сразу в 100 000 экземпляров, не размениваясь на привычные для отечественной литературы тиражи в три-пять тысяч. И Людмила Улицкая – наглядный тому пример. Известие о новом романе сначала облетело все СМИ, а с сегодняшнего дня роман на самых видных полках всех книжных магазинов страны.

Регалии Улицкой можно перечислять долго: Россия, Франция, Италия, Австрия, Китай награждали её своими литературными премиями, англичане номинировали на международный «Букер», а французы вручили ей свой высший знак отличия, орден Почетного легиона. Она обладатель премии «Большая книга» и первая женщина — лауреат премии «Русский Букер». В библиографии Улицкой шесть романов, бесчисленные сборники рассказов, повестей, пьес и даже сказки, а по её сценариям снято восемь фильмов. Достаточно произнести «Казус Кукоцкого», – и всё, мгновенно возникает в памяти эпичное полотно истории одной семьи сквозь столетие невзгод, лишений и успехов. Семейная сага – именно тот жанр, в котором Улицкой есть где развернуться, она не миниатюрист, а полководец масштабной армии людских историй.

Новый роман Людмилы Улицкой «Лестница Якова» похож на паззл из тысячи кусочков, где каждый кусочек – это озаглавленный годом действия текст о ком-то из семьи. И собираются эти детали паззла не в хронологической последовательности, а согласно замыслу автора, ну прямо как в «Герое нашего времени», только частей значительно больше. Пока первые детали истории пристыковываются друг к другу, медленно подступает тихое отчаяние «я никогда не соберу это вместе», отчаяние настолько же глупое, как «я никогда не научусь плавать», например. Перед глазами разворачивается бесконечная история, смысл которой так трудно уловить, хотя он явно бьётся какой-то тонкой ниточкой, утопая в мелких деталях. Но ровно на середине книги пронзает ощущением «вижу полную картину! наконец-то вижу!», открывается второе дыхание и каждая страница читается с удвоенным интересом.

В основе книги – история семьи самой Улицкой, многолетняя переписка её ссыльного деда с бабушкой, начиная с 1911 года, документы из архива КГБ. Людмиле Улицкой сейчас 72 года, и после окончания книги «Зеленый шатер» она приняла решение больше не приниматься за большую прозу, но найденные письма её родни заставили изменить решение: всю жизнь рассказывая чужие истории, стоит найти время и силы, чтобы рассказать и свою. Но «Лестница Якова», по её словам, это последний роман, больше романов не будет.

Со страниц книги на нас смотрят театральные деятели, репрессированные и ссыльные, эмигранты и коренные москвичи, музыканты и экономисты, самых разных национальностей: русские, евреи и грузины, разных взглядов, с разным запасом жизненных сил и абсолютно непохожими судьбами. Нет, они не говорят с одной и той же авторской интонацией, у каждого из них – свой голос и своя история. Прошлое ведь не исчезает, а только опускается на глубину. И Улицкая строит свой глубоководный батискаф, путешествующий сквозь время и пространство, чтобы показать нам прошлое и самое настоящее.

Далёким от библейских тем людям только в самом конце будет рассказано, что это за лестница Якова, которая стоит на обложке, оплетённая напоминающей лестничку ДНК. Здесь и этимология имени, которое обозначает «следующий по пятам», и лестница из сна Иакова, соединяющая землю и Небо. Начало и конец, и самая суть семейной саги. «Барух даян эмет, как говорят в Израиле. Бог дал, Бог взял. То есть, Царствие Небесное».

Если книга заставляет меня думать, чувствовать, мучиться, сопереживать, то я даже не думаю рассуждать, нужно ли было автору писать эту книгу. Как же не нужно, если хотя бы во мне она многое перетрясла, заставила переоценить. И вот с книгами Людмилы Евгеньевны практически всегда было именно так. Нет, конечно, я не прочла их все. Это всего лишь четвертая. Но все прочитанные книги не были пустыми. Они стали ценным вкладом в формирование моей личности. А мне хочется верить, что личность моя будет формироваться - читайте, развиваться, расти, меняться - всю мою жизнь. Я этого хочу. И пока в это верю.

Год назад, да, уже почти год назад, накануне 9 мая я отчаянно стала искать информацию о своих родных. Дело в том, что мне всегда было очень мало известно о том, как прошла война по моему роду. Одна бабушка работала в столовой для эвакуированных частей армии в Рязанской области. Другая бабушка растила 5 детей, покуда дедушка, капитан милиции, пытался поддерживать порядок в городе, где вроде бы спокойные условия тыла породили волну грабежей и мошенничества. Где же был еще один дедушка?! А вот это и вовсе семейная тайна. Знала об этом только бабушка, но она умерла, когда мне было только 11 лет, и я ничего еще не смыслила в генеалогии. Может, знала что-то ее сестра, бабушка Шура, которая тоже уже давно отошла в мир иной. Так и не ясно, почему мой папа имел одно отчество по паспорту и совершенно другое имя отца - по метрике. К чему я это все? В том самом прошлом году я за неделю нашла информацию сразу о трех своих дедушках (родном брате бабушки по маме, двух родных братьях бабушки по папе) и своем прадеде. Все воевали, награждены, совершили какие-то невероятные выдающиеся поступки в бою. Это все мне поведали оцифрованные архивы, выложенные в сеть заботливыми волонтёрами движения "Мемориал". И так мне в те вечера, что я перекапывала интернет, стало невыразимо грустно, так тягостно на сердце. Бог его знает, может, где-то и по деду моему прямому, папиному отцу, есть какая-то информация, может, вот совсем близко, протяни руку, набери комплекс символов и будет тебе счастье. Но нет... Такого сочетания имени, отчества и фамилии нет в этих архивах. Может, он был репрессирован... Надо еще искать. Надо.

А она нашла. Людмила Евгеньевна нашла. Уделила время семейному архиву, прочла письма. Переписка, которой сто лет, приняла в свой круг одну из бусин семейного ожерелья. Еще одна веточка на семейном древе затрепетала в унисон с многовековым стволом. И эта мука, это радостная скорбь ломала этой веточке скелет, крошила ее и лишала воздуха. ЭТА КНИГА ДОЛЖНА БЫЛА РОДИТЬСЯ! Потому, что на этом древе оказалась веточка пишущая. Потому что выстрадано древом было много и трудно. Потому что дало дерево себе труд гнать соки от самых старых ветвей к молодой поросли. Потому что смогла. Я вот не знаю, смогу ли хотя бы на примитивном домашнем уровне создать что-то, хоть что-то, что в подобный момент согреет душу моей дочери, докажет ей, что ее древо о ней не забыло, что корни его готовы принять на себя груз ее существования.

Яков, Маруся, Генрих, Ася, Михаил, Амалия, Андрей Иванович, Нора, Тенгиз, Витася, Марта, Юрик, Лиза, Яков... ОТ Якова до Якова. И через Якова к Якову и далее-далее... Песчинки... Бусины... Наполненные, пустые, прозрачные, мутные, яркие, блеклые, щербатые, налитые, уникальные, безымянные... нанизывают нас на свою нить время и пространство. Всякий путь ценен и своим началом, и своим концом. Яков Осецкий был потрясающим человеком. Глубоким, преданным, мыслящим, ценящим познание, волевым... И что? Только номер дела на папке... Нет, он в Норе... в своей внучке, и в правнуке Юрике, и в праправнуке Якове, чей приход в этот мир закономерно не мог быть простым.

Книга большая. Не знаю, можно ли назвать ее притчей. Знаю, что ее можно не дочитать, бросить. Знаю, что она может наскучить, даже убедить в собственной бесполезности. Уверена, что шумиха новинки от известного автора ей совершенно не к лицу, да и не нужна, скорее, противна она ей. Ведь как не прятала Людмила Евгеньевна историю рода за художественным вымыслом, а вот она, трепещет, пульсирует. Как открытая рана. Причем глубокая. Неслучаен и библейский символ лествицы Иаковлевой. Путь, выпавший на долю Якова Осецкого пройден был им достойно. Не един в своем пути был, это очевидно. Но сколько таких же погребены в схронах времени. Ведь никто не догадался заложить при вскрытии покойного тот самый прозрачный сосуд с именем, отчеством и фамилией. Читавшие поймут, нечитавшим спойлером это не будет точно. Я уважала Людмилу Евгеньевну как автора и до этой книги, теперь я уважаю ее за эту книгу. Для своего рода она сделала то, что очень многие из нас никогда не начнут делать, другие - не доведут до конца, третьих - возмутит сама идея. Да и пусть уже. Тем, кто был до нас мы многого уже не дадим. Тем, кто будет после нас, легко ли придется?!...

В муках рожденный отзыв в трех частях.
Часть первая, восторженная.
Я не знаю, как у Улицкой это получается, но именно ее последние книги самой первой своей, еще «неполноценной» страницей дают понять: я буду это читать! Читать медленно, вслушиваясь в знакомые интонации, врастая в знакомое построение текста, не торопясь разматывая ниточки судеб, вплетенных в полотно пространства и времени.
Да. Да, ничего нового, все знакомо по последним романам, а значит, всем их поклонникам читать немедленно, а всем противникам скривиться и продолжить считать Улицкую графоманом, сделав стойку на 730 страниц печатного текста.
И снова да. Не ошиблась, не обманулась: всем сагам – сага! Год 1905 и год 2011 – пропасть времени, шесть поколений, разные континенты. Члены семьи – прагматики и философы, возвышенные музыканты и образованные чудаки.
Такой масштаб, две революции и две войны, Киев и Москва в изложении Улицкой – неизбежно ждешь, когда одних чуть-чуть обелят, других – подчернят, но нет, вдруг видишь совсем другое: «…мир делился не пополам, между плохими и хорошими, а каким-то иным способом».
Театр, театр! Перелицовка, интерпретация знакомых пьес, не книга – живой театр на ее страницах. Взахлеб! Монолог Тенгиза о «Трех сестрах» - полноте, это тоже Улицкая? Точно? «Все тоскуют! Никто не работает! В России никто не работает, в Грузии тоже, между прочим, не работают! А если работают, то с большим отвращением! <…> Жалуются! Все время жалуются! А что, что они в Москве будут делать? Ничего! Потому и не едут!», - это точно не об интернет-стонах рвущихся в свободную Европу, но ничего для этого не делающих? Или аналогия только в моей голове, а Людмила Евгеньевна и в мыслях такого не держала?
Ну, вы поняли, сплошное наслаждение)

Часть вторая, сдержанная.
Устала от писем. От той самой части романа, что подлинные письма бабушки и дедушки автора. Для меня их слишком много, они слишком интимны, мне порой просто неловко их читать…
Тени. Тени великих, знаменитых, успешных и несчастных, проходивших по касательной судеб главных героев. Айседора Дункан, Михоэлс, Анатоль Франс, Ромен Роллан, Крупская, имена, которых не знаю, а подразумевается, что должна… Английские фразы без перевода даже «под катом». В какой-то момент Яков Осецкий, стержень всего романа, вдруг ужасается «бездне своей необразованности», ну так, я ужасалась бездне своей необразованности, причем чем дальше, тем поначалу с большим смирением, а затем с огорчением: книга не для меня? я недостаточно развита?
Но нет, для меня есть и иные линии. Странно: те, о ком пишется со снисходительностью и почти неприязнью, вызывают самую большую симпатию. Мне так понятен оттенок бесконечной любви между Амалией и Андреем Ивановичем, такой нормальной, такой… без выкрутасов. Понятная жизнь и до слез – смерть.
Нет, слишком много всего. Объять необъятное можно, но слишком редко решение этой задачи не заканчивается хаосом. С половины книги вдруг вспоминаются прежние, когда также застывал на странице с мыслью: а дальше? почему полотно просто мотается и нет никакого развития? все те же, все там же…

Часть третья, окончательная и...
…и для меня это точно последняя Улицкая, даже если она вновь передумает и напишет что-то еще, – вот такой вдруг вывод по окончании книги, которая не отпускала. Как так? А все просто: я не люблю, когда мной манипулируют. Я легко читаю что Быкова, что Прилепина, там все честно, ни один, ни другой (как примеры) не маскируются под нейтральную жизненную позицию, пишут, как дышат. А здесь, здесь я читаю саму себя в части первой и понимаю, что это была просто подготовка читательского мозга к принятию совсем других идей. Исподтишка, мелким вбросом:

• «Это было время голодомора на Украине. Голодомора и геноцида», - спасибо, что героиня в 1981 году не произносит «в Украине», чего уж.
• Оказалось, войны в книге не две – три. Оказалось, что идет «многолетняя война с Грузией».
• «Два преступника, различие между которыми лишь в форме усов.» Я, вообще-то, демократка и либералка (в первоначальном смысле этих слов), но даже меня коробит.

  На этом прощаюсь с любимым автором, все. Благодарю за все доставленное удовольствие и прощаюсь. Разве что «Даниэля Штайна…» пойду перечитаю.

Этот роман для меня был трудным. Начать с того, что стартовал он у меня в аудиоформате ещё в начале октября, однако спустя неделю отказал МР-плеер и пришлось взять книгу в бумажном формате в библиотеке. Но тут навалился груз других книжно-игровых обязательств и томик благополучно пролежал на столе перед носом три недели, после чего вернулся на библиотечную полку. Однако тут в начале декабря ожил казалось бы уже умерший (не отзывавшийся ни на какие кнопочки) плеер и книга продолжила звучать голосом чтицы. И в общем-то почти весь декабрь так и был прожит вместе с Яковом и Марией, Норой и прочими героями книги.

Дальше...

Мнение моё об авторском мастерстве Людмилы Улицкой не изменилось — по-прежнему считаю её великолепным русским литератором, мастерски владеющим искусством рассказа и не впадающим при этом в игры в словотворчество и словоблудие — ведь бывает так, что иной автор увлекается играми с образованиями новых слов или употреблением слов и выражений странных и вычурных, выстраивает сложные гиперболы, необычные метафоры и применяет прочую тяжелую литературную артиллерию. Ни в чём таком упрекнуть Улицкую невозможно, никаких игрищ и литературного фиглярства. За что и любим.

Зато Улицкая умеет глубоко проникнуть в психологию своих героев, при этом вовсе не погружая их в страдания-переживания, а делая это исподволь, просто показывая нам этих людей в повседневности жизни. Однако в этом романе такое погружение во внутренний мир героев происходит ещё и эпистолярным способом — в книге довольно много писем от Якова к Марии и к некоторым другим людям. И собственно вся книга и закрутилась вокруг этих самых писем, однажды обнаруженных Норой в старом сундучке…

По мере чтения книги мы то живём с Яковом и его ровесниками (это начиная с первых лет века двадцатого и далее), то перемещаемся к Норе — это начиная с 70-х и далее вплоть до первого десятилетия века уже двадцать первого. И так постепенно чередуя жизнь главных героев, и живём то в одни времена, то в другие. А вместе с временами меняются и обстоятельства жизни героев книги — происходят войны и революции, меняется социальный строй и меняется жизненный уклад, рождаются новые люди и умирают те, кто уже прожил свой век, кто-то эмигрирует навсегда, а кто-то на время уезжает в «благополучную» Америку, надеясь на собственное благополучие и огребая вместо него от жизни по-полной.

И всё это сводится в конце-концов к осознанию одной важной истины, о которой я, читатель, уже несколько лет думаю и смутно ощущаю сам: все мы вместе и каждый из нас появился на свет и проживает свою жизнь не просто так, а прежде всего потому и для того, чтобы стать ступенькой в череде поколений. Что вот я живу только потому, что в глубь столетий уходит пирамида моих пращуров и предков, теперь уже мне неизвестных, и что каждый из них стал такой вот живой ступенькой в этой лестнице поколений и жизней. А теперь уже я стою на своей ступени этой лестницы, и надо мной уже стоят мои дети и внуки, и даст бог доживу, встанут пока что несуществующие правнуки и правнучки, и что так дальше и пойдёт, и лестница эта не прервётся и будет длиться дальше, вверх, в небо и в будущее…

И тут уже Баста подключается с его «Сансарой»...

Вот как не любить творчество автора, когда твои мысли и мироощущения так схожи с ним, с его мыслями и мироощущением...

Чувствуется, что это очень личный текст для писательницы. Много вложено в этот роман интимного, сокровенного, горького. Может, поэтому мне сложно воплотить свои ощущения от прочитанного в слова. Вот, с одной стороны, роман мне понравился, его было легко и интересно читать. Два представителя своих поколений, дед и внучка, поданы через весьма разную форму. Якова Осецкого мы видим через интимную прозу: дневниковые записи, письма. За Норой Осецкой мы наблюдаем через всезнающее авторское око. Есть магический эффект семейной преемственности, когда члены одной семьи в разное время читают одни и те же тексты, смотрят одни и те же постановки. Действительно, вспоминается пословица: "Кровь людская - не водица".  Очень верно передает образ семьи метафора бус: как мы связаны друг с другом и как нанизаны друг на друга. Эту связь еще более подчеркивает тема предательства со стороны самых близких людей.

С другой - роман настолько многогранный, полифоничный, что какие-то идеи, звучащие в нем, мало меня тронули. Например, размышления Гриши Либера о мире как о Божественном тексте, или же затронутый писательницей еврейский вопрос. Поэтому читать Улицкую мне любопытно, но в самое сердце не попадает.

Итак, все эпические романы Людмилы Улицкой прочитаны.
Остались в запасе несколько незначительных сборников рассказов. Значительные)) были прочитаны ранее.
Роман интересен тем, что за основу взята настоящая семейная архивная переписка (фрагменты) и выписки из дела Якова Улицкого ( Архив КГБ ✓2160) -прототипом которого является
главный герой романа - Яков Осецкий,который более 30 лет был политзаключённым по приказу товарища Сталина.
Последнюю ссылку отбывал в ГУЛАГ. И знаете как он радовался, что наконец-то ему, Якову, есть с кем пообщаться, поспорить, пофилософствовать, так как в этом лагере собрались все сливки советского общества, неугодные тогдашней власти. Это очень грустно...
Мне очень хотелось,чтобы внучка Якова, Нора, одна из героинь романа, в конце книги добилась реабилитации деда, т.к. она пошла подымать материалы по всем его арестам, но моё желание не увенчалось успехом и роман был закончен как-то скомкано и незначительно, как будто бы и не было жизни главного героя длинною в век...

Моя первая книга Людмилы Улицкой. И первая рецензия, которая пишется с ТАКИМ скрипом.
Я знала, что берусь за что-то большое, сложное, многослойное. «Современная классика», «Большая книга 2016», «последний роман Улицкой» - чувствовалось некоторое давление. Мне казалось, что, если роман мне не понравится, клейма быдла не избежать. Но, кажется, пронесло.

В целом, с жанром семейной саги меня познакомила незабвенная Дина Рубина. На тот момент мне казалось, что это что-то эпохальное – писать о нескольких десятилетиях жизни огромной семьи. Потом оказалось, что многие авторы замахиваются на подобные масштабы, у кого-то получается лучше, у кого-то хуже.

«Лестница Якова» охватывает вековой промежуток истории семьи Осецких. И что для меня было гораздо интереснее – истории России в один из самых непростых периодов. Честно, у меня с современной историй все достаточно сложно, поэтому навёрстываю вот такими историческими романами.
В романе поднимается много разных тем и вопросов: любовь, предательство, вера, репрессии, музыка, евреи, война, секс, наркотики, философия и еще много-много всего. Смотришь на этих людей и страшно становится, сколько всего может пережить, перетерпеть.

Читая произведения Людмилы Улицкой, полностью погружаешься в действия романа. Роман-эпопея, драматическое произведение, можно много писать об этом многослойном произведении, но как обычно все же превалирует эмоциональная составляющая при написании отзыва.
Проникновенная книга, затрагивающая историю нескольких поколений. На фоне происходящих исторических событий в нашей стране люди знакомятся, женятся, воспитывают детей, работают и каждый из них делится своей жизненной историей.
Удалась ли у них жизнь, все ли они получили что хотели или есть о чем сожалеть?
История собственной семьи и письма дедушки Якова Улицкого обретает иные черты, когда осознаешь, что пришлось пережить, ту боль, которую пронесли близкие и родные.
Для тех, кому интересна историческая составляющую Якова, может ознакомиться тут, есть и ссылки на архивные документы.

Письма Якова это как ниточка, тянущаяся в настоящее, это своего рода соломинка, которая помогает выживать в тяжелых условиях, в надежде скоро встретиться со своими родными и близкими.
Письма Якова это единственная связующее между прошлым и настоящим, из них можно многое узнать и прежде всего об эмоциональной составляющей человека, который прошел через многое и остался верен своим заветам.

Повествование от лица его внучки - Норы не менее эмоциональное, жизнь её была наполнена разными событиями, вместе с ней мы переживаем и взлеты и падения, уныние и радости, переживаем за её отношения с Тенгизом и успеет ли она спасти сына.

Тема жизненного выбора - одна из главных тем произведения, на самом деле думаю во многих книгах поднимается этот вопрос, но так обострены и накалены каждая из выбираемых линий. А если задуматься, действительно ли мы сами решаем куда повернуть, или есть иные силы, которые направляют нас на тот или иной путь?

Уютная семейная сага, история поколений, такие разные судьбы и все в одной книге. Браво автору за такую глубокую, увлекательную книгу.

Людмила Улицкая - это новый для меня автор. Книга была отправлена в виш-лист уже давно, но по каким-то причинам я всё время её откладывала. Боялась разочарования. Но его не случилось, чему я очень рада.
Данный роман - это историю семьи. Начинается всё со смерти бабушки Марии. На память из комнаты в коммуналке внучка Нора забирает сундучок с записями и письмами бабушки и её мужа Якова. В дальнейшем начинает распутываться "клубок" прошлого семьи Осецких. Параллельно прошлой описана жизнь настоящего поколения. Описанное вплетается в ход основных значимых событий страны на протяжении XX века. Повествование переплетается, чередуется. Причем настоящее не менее интересно закручено, чем прошлое.
Читая книгу, я как будто попала в семью, стала её частицей, сроднилась с каждым героем. Было интересно погрузиться в жизнь разных поколений, рассказанную в романе. Автор пишет интересно, завлекающе. В романе имеются отступления в виде разговора между героями на тему искусства, театра, религии, науки. Что говорит о разносторонних знаниях автора.
Мне понравилось, что в книге две сюжетные линии, две истории жизни, две судьбы бабушки Марии и внучки Норы. Это разнообразило чтение, не давало заскучать. Чередование временного периода держало интригу, интерес. Больше погружало в суть написанного.
Знакомство с автором оказалось приятным. Думаю, что я обязательно продолжу чтение её творчества.

Не все книги случайны в нашей жизни. Некоторые, бывает, читаются в очень подходящее время. Как будто выжидали правильный момент, пока поумнеешь, а потом бросались в руки, попадались много раз на глаза. Когда встреча наконец состоялась, понимаешь, что еще год назад вы бы не понравились друг другу, именно и только сейчас подходящее время. Так произошло у меня с книгой Людмилы Евгеньевны Улицкой «Лестница Якова».

Признаться, я старая поклонница Людмилы Евгеньевны, поэтому пристрастна. Но ведь Улицкая правда выдающийся мастер слова. Каждый раз, только делая первый шаг в ее очередную книгу, я замираю от восторга стройности и красоты ее фраз. Вот она – российская литература XXI века, а не те, кого номинируют на сомнительные премии. Это было лирическое отступление.

Многие великие писатели брали за основу сюжета историю собственной жизни или кого-то близкого. Пришло время и Улицкой рассказать о себе, своих предках. В «Лестнице Якова» сюжетных линий две и каждая находится в своем временном отрезке. Одна рассказывает о Норе, театральном художнике-постановщике. Ее время – 1950-2000. Вторая – о Якове и Марии, дедушке и бабушке Норы. Их история начинается в конце XIX века и длится до 50-х годов XX.

Жизнь Норы получилась обычной и одновременно удивительно яркой. Местами она типичная советская женщина, крутящая роман с женатым мужчиной. И вдруг описывается ее работа, театр, творческие и собственные переживания (не муки, нет). Театр глазами Улицкой – чудо. Каждое решение Норы для очередной постановки – волшебство. Личная жизнь отходит как будто на второй план. И вдруг вылетают вперед, оглушая близостью темы: отношения с мамой, с любимым мужчиной, воспитание горячо любимого сына в одиночку, восприятие отца, вызывающего отторжение. Возвышенное и бытовое рядом, понятное и запредельное. Хотя между нами два поколения, Нора – ровесница моей бабушки, я как будто лично знаю эту женщину, ее историю, ее характер.

Линия Якова и Марии похожа на многие другие истории персонажей, живущих по воле своих создателей в непростое время, когда Советский Союз только начинался. Похожа, но и разительно отличается. Было ли целью Улицкой показать, насколько мы не знаем и не понимаем даже предыдущее поколение – у нее это получилось отменно. Яков, увиденный Норой мельком в сознательном школьном детстве, запомнившийся угрюмым чужим стариком, через много лет обретает голос посредством своих писем к жене и сыну. Оказывается, он был выдающейся личностью, умным и рассудительным человеком, которому очень не повезло родиться как минимум не в том месте (хотя кому из тогда и там живущих повезло?). Человек огромного потенциала, отменного воспитания и отличных душевных качеств оказался вырванным из жизни, вычеркнутым. Его судьба очень трагична.

О Марии и говорить не хочется. Ее образ отлично раскрыт и, к сожалению, даже где-то понятен, и это меня пугает. Хотя легко судить литературных персонажей, чья жизнь разворачивается перед тобой за несколько часов. Хотя нет никакой уверенности, что сама поступила бы иначе после многих лет ожидания непонятно чего.

Чтобы полюбить книгу, надо увидеть в ней себя. Меня в «Лестнице Якова» много. Я там сразу в нескольких значимых для меня эпизодах, начиная с первого. Причем если бы прочитала эту книгу еще хотя бы год назад, вряд ли узнала бы себя, вряд ли бы оценила некоторые темы. Но «Лестница Якова» молодец, подстерегла меня в очень правильный момент, когда я смогла по достоинству оценить каждую сцену, каждый поворот судьбы полуреальных героев. Людмила Евгеньевна, это было, как всегда, великолепно.