Цитаты из книги Sommerlügen

Ведь как странно: работаешь над собой и думаешь, ты изменяешься, развиваешься. А другие глянут и тотчас увидят, что ты тот же самый, каким был всегда.

Тем, чем я была для тебя в последние полгода, могла бы вместо меня быть любая женщина, которая тихо занимается своими делами, мало говорит, а ночью рада притулиться у тебя под боком. Я не могу жить с мужчиной, который из зависти хочет, чтобы от меня, кроме этого, ничего не осталось. Или который только это и любит.

А там, глядишь, начался бы снегопад и продолжался бы до весны, как в 1876 году, тогда они так и провели бы зиму: она бы писала, они читали бы книги, играли, готовили еду, спали, не интересуясь тем, что там делается в мире.

Любовь Кейт была практичной. У ее отца, профессора истории в Гарварде, и матери-пианистки, постоянно уезжавшей в турне с концертами, дело воспитания их четверых детей было поставлено на деловую основу, как управление хорошо налаженным промышленным предприятием. Для детей нанимали хорошую няньку, они учились в хороших школах, брали уроки иностранного языка и музыки у хороших учителей и всегда встречали со стороны родителей поддержку во всех своих начинаниях.

В эти дни Кейт принадлежала ему и Рите. Вместе они выгружали привезенные из города покупки, делали что-то по дому или возились в саду, собирали в лесу хворост, ловили рыбу в пруду, консервировали огурцы или лук, варили повидло или чатни, пекли хлеб.

...серьезные, действительно важные жизненные решения не бывают правильными или неправильными, просто начинается другая жизнь.

Потому что, когда людей вокруг мало, тебе не так одиноко, как в толпе.

По-моему, жизнь движется вперед рывками, а не постепенно.

Самолет оторвался от земли и стал круто набирать высоту. Я люблю эти минуты, когда тебя вжимает к спинку сиденья, — к животе появляется тянущее ощущение и ты всем телом чувствуешь, что летишь. В иллюминаторе виднелось море городских огней. Затем самолет описал широкую дугу, видно стало только небо, и затем подо мною возникло море, блестевшее в свете луны.

Все ингредиенты счастья налицо, отсюда следует вывод: он счастлив.

Если при встрече с правдой она покажется тебе мучительной, виновата не она, а то, о чем эта правда.

Любовь по утрам — вот что было главное, а уж где — в приморском ли городе или в городе на реке, в деревне ли в горах или на равнине — это было совершенно все равно.

Вот так она и любила его. Словно долго искала и наконец нашла. Словно она и он во всем правы и не может быть, чтобы что-то было не так.

Неужели всякое счастье стремится быть вечным? Как и всякое наслаждение? Нет, думал он, счастье требует постоянства. Оно хочет продолжиться в будущем, переходя в него из прошлого.

Если при встрече с правдой она покажется тебе мучительной, виновата не она, а то, о чём это правда. И она всегда делает тебя свободным.

«В конце концов, мы же не дикие кошки, — думал он, — мы кошки домашние».

Я вижу утку, она крякает, как утка, а ты хочешь убедить меня, что передо мной лебедь? "Ночь в Баден-Бадене"

Он никому не изображал ложной картины. Вместо картины он предъявлял эскизы, а эскизы не бывают фальшивыми, на то они и эскизы

- Мало я преуспел в жизни. Мог бы и большего добиться. - Это и мне знакомо. Но, по-моему, жизнь движется вперед рывками, а не постепенно. Долгое время ничего не меняется, и вдруг - какое-то хорошее известие, или неожиданная встреча, или ты принимаешь решение, и вот уже ты стал другим, не тем, каким был прежде.

Понимаешь ли, в молодости ты или спишь, или бодрствуешь, а в старости появляется третий вариант – ночи, когда не спишь и не бодрствуешь. Странное такое состояние, и один из секретов сносной старости – уметь примириться с этим состоянием.