Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут. Иосиф Виссарионович Сталин
Написать объективную биографию Иосифа Сталина (Джугашвили), рассказав о нём и как о личности, и как о правителе – очень тяжело. Слишком велик масштаб деятельности этого человека и слишком сильна ненависть к нему, небескорыстно поддерживаемая определёнными кругами. Рыбас - здесь сразу же надо отдать ему должное – старается не впасть ни в славословия, ни в огульную ненависть. Он просто и предельно безэмоционально восстанавливает события эпохи, в которую Сталину пришлось жить – с учётом особенностей страны, которой Сталину пришлось править, и обстоятельств, с которыми тому пришлось считаться. С чего всё начиналось? Известно, что к власти Сталина привела революция. Более дискуссионный вопрос в другом: почему революция началась? Автор отвечает так: к началу ХХ века существовали две России – санкт-петербургская, элитарная, охваченная воздействием петровских и прочих реформ – и московская, вся остальная. Первая уверенно смотрела на Запад и желала демократизации. Вторая жила по устоявшейся веками парадигме – с царём-лидером и идеей жертвования Отечеству. И именно первая начала раскачивать государственный корабль… Сама же царская Россия рисуется автором довольно симпатично. У неё даже были неплохие шансы устоять. Если бы Николай 2 лучше понимал, в какой стране живёт, и не терял бы с каждым днём собственный авторитет. Если бы не было двух войн. Если бы тон задавали патриоты-монархисты типа Столыпина, Витте или Дурново. Если бы вовремя была проведена индустриализация, а страна оказалась бы готова к капитализму. Но главное – если бы элита и принадлежащая к ней интеллигенция вела себя именно как мозг нации, а не как г*вно (здесь особенно достаётся кадетам – конституционным демократам). Разумеется, многие историки поспорили бы с автором, доказав, что перед революцией было не всё так красиво и замечательно. Но вот что интересно и с чем не поспоришь: перед Октябрьской революцией была революция Февральская. И случилась она потому, что Николаю 2 подложил свинью его собственный генералитет: «Высшей точкой этого тайного и явного неподчинения явилось единодушное голосование всех командующих фронтами, проведенное генералом Алексеевым, за отречение Николая II. Руководители вооруженных сил воюющего государства не захотели поддержать своего главнокомандующего». А дальше дело было так: московская Россия начала пожирать Россию санкт-петербургскую. Автор не романтизирует ни одну из этих двух революций: на первый план у него выходят подковёрная борьба лидеров, кровь, грязь и дерьмо – как это обычно для любой политики. Но при этом изображённый им Владимир Ленин вызывает как-то больше симпатий, нежели Александр Керенский. Не то потому, как виртуозно Ленин обманул Парвуса, не то потому, что, изначально оказавшись в меньшинстве, сумел взять власть, не то потому, что, начав как разрушитель уклада, очень быстро перешёл к созиданию нового, так что даже позорный Брестский мир обернулся спасением для России. А Керенский, начав как патриот, разрушил то немногое, что было, и подбил Корнилова на мятеж. Естественно , Запад не упускал своего шанса, чтобы ослабить Россию, а затем урвать у неё кусок. Как ослабить – было без разницы. Можно давать деньги на революцию – всё равно кому. А можно - помогать контрреволюционерам: так называемому белому движению. Достаточно вспомнить пример Врангеля:
… дело не во Врангеле, а в том, что генерал не был самостоятелен в своих решениях. Он был вынужден прежде всего отстаивать интересы Франции, которая выстраивала свою стратегию на Востоке. Чтобы получить поддержку Франции, Врангель подписал договор, по которому обязался признать дореволюционные российские долги, предоставлял французам в управление железные дороги в Европейской России, взимание таможенных и портовых сборов во всех портах Черного и Азовского морей, получение всех излишков хлеба на Украине и Кубани, три четверти нефти и бензина и четверть добычи донецкого угля. Подписав колониальный по сути договор, Врангель фактически подвел итог нерасчетливой политике Российской империи, начавшейся с Русско-японской войны, вступления в Антанту, огромных долгов французским банкам.
Добавим к этому войну с Польшей (прочитав о которой, как-то не хочется ругаться из-за знаменитого Пакта о ненападении), раздолбанную экономику и кучу внутренних проблем. СТАЛИН, ЗНАЯ ЭТО ВСЁ И ВИДЯ ЭТО ВСЁ, НЕ МОГ НЕ СДЕЛАТЬ СООТВЕТСТВУЮЩИХ ВЫВОДОВ. Путь во власть Здесь, казалось бы, всё просто - прошёл как выдвиженец Ленина. Одно НО: простой исполнительности тут мало. Теоретической базы и статей, продвигающих линию партии, мало. И даже действий – мало. А ведь Сталин налаживает продовольственное снабжение в Царицыне (Волгограде), Астрахани, Саратове. Он же участвует в войне с Польшей (и предупреждает о возможном неудачном её исходе). Он же чистит тылы от банд. Но ГЛАВНОЕ: к революции он подходит как государственник. Его НЕ прельщает идея мировой революции. Он ЗА строительство социализма в отдельно взятой стране. Сильной стране. Именно этот проект он и пытается пропихнуть, интригуя и одновременно стараясь сам не стать жертвой интриг. Сталин у власти, или оборонная трагедия Как за время правления Сталина изменилась жизнь народа, по Рыбасу трудно понять. Как и понять: Почему вообще народ стал слушать большевиков? Почему поддерживал Сталина и вставал на защиту СССР в Великую Отечественную? Откуда брался трудовой энтузиазм? Почему большинство населения страны не возненавидело своего правителя за разрушение традиционного уклада? Слишком уж на периферии находится у автора эта жизнь. Но, судя по тому, что есть, картина противоречива. С одной стороны – репрессии и голод. С другой – открытые социальные лифты. С одной стороны – жёсткие дисциплинарные меры. С другой – вопреки доводам антисталинистов – никто за одно опоздание в ГУЛАГ не тащил даже в предвоенные сороковые. С одной стороны - преследовалась интеллигенция. С другой – та её часть, что сохраняла относительную лояльность, не становилась жертвой интриг и не пыталась делать из вождя идиота, вполне неплохо жила. С одной стороны, ограничивается свобода творчества, с другой – повышается культурный уровень масс и возвращаются традиционные, расшатанные в период революций ценности: укрепляется институт семьи, ведётся патриотическое воспитание, прекращаются гонения на церковь. Впрочем, если сравнить жизнь в 20-е и жизнь ближе к военным 40-м, прогресс налицо:
В 1937 году был установлен максимальный размер оплаты труда, и за три предвоенных года зарплата в различных секторах промышленности значительно выросла (так, в черной металлургии у рабочих на 11,4 процента, у ИТР — на 27,6 процента). Рабочим и служащим предоставлялись регулярные отпуска, расширялась сеть медицинских и оздоровительных учреждений. В 1938 году действовало 1838 санаториев и 1270 домов отдыха, 12 тысяч пионерских лагерей, кроме того, быстро увеличилось число стадионов, спортплощадок, клубов, библиотек. С 1936 года проводился регулярный чемпионат страны по футболу. Правительство объявило, что поставило своей задачей обеспечить каждую семью отдельной квартирой. Для награждения особо отличившихся в 1938 году было учреждено звание «Герой Социалистического Труда». (В 1939 году, к шестидесятилетнему юбилею, Сталин будет удостоен этого звания и примет его как заслуженную награду.)
Автор рассматривает правление Сталина в первую очередь с имперской точки зрения. И здесь Сталин преследовал одну – главную цель: не дать превратить страну в колонию. Последнее было возможным только при развитой промышленности, сильной экономике и преданной интересам дела элите. Но в том-то и беда, что невозможно было развить промышленность без индустриализации, а занятых в индустриализации рабочих - прокормить – при помощи чисто рыночных отношений. Вот, кстати, одно из последствий НЭПа:
Возврат от «военного коммунизма» к рыночной экономике был очень сложным, а иногда и трагическим делом. Так, в марте 1921 года топливную промышленность лишили государственного заказа и перевели на хозрасчет, шахтеров в Донбассе увольняли из-за отсутствия денег для зарплаты, прекратили государственные поставки продовольствия. В результате рынок установил баланс между добычей угля и его потреблением промышленностью. Часть шахт закрыли. Много шахтеров и их семей погибли от голода. Подобная ситуация наблюдалась и в других отраслях. Заводы не имели оборотных средств и были вынуждены дешево распродавать продукцию, конкурируя друг с другом и сбивая цены. 1 января 1921 года аршин ситца стоил 4 фунта ржаной муки, а 1 мая — всего 1,68 фунта. В мае 1922 года хлопчатобумажная ткань продавалась ниже себестоимости в два с половиной раза. В сентябре 1921 года специальным декретом была отделена от предприятий социальная сфера. О зарплате говорилось: «Всякая мысль об уравнительности должна быть отброшена».
Крестьяне продавать свой хлеб по государственным ценам не торопились. Заводы были вынуждены сокращать объёмы производства – в том числе на самые что ни на есть бытовые товары. Замкнутый круг. В том-то и беда, что надеяться было можно лишь на собственные силы. Западные и прозападные учёные и публицисты, ругая Сталина за коллективизацию, почему-то не вспомнят вот этого:
Советское правительство должно было сделать страшный выбор: либо отказаться от внешнеэкономических договоров о поставках зерна, либо помочь голодающим людям. Кремль зондировал первую возможность, но натолкнулся на непонимание. Так, в конце 1931 года торговый советник посольства Великобритании в СССР достаточно ясно высказал точку зрения своего правительства: «Невыполнение своих обязательств непременно вызовет катастрофические последствия. Не только будет отказано в дальнейших кредитах, но и весь будущий экспорт, все заходы советских кораблей в иностранные порты, вся советская собственность, уже находящаяся за границей, — все это может быть подвергнуто конфискации для покрытия задолженностей. Признание финансовой несостоятельности поставит под угрозу исполнение всех надежд, связанных с пятилетним планом, и даже может создать опасность для существования самого правительства». Подобную же позицию заняла и Германия. Канцлер Брюнинг говорил в начале 1932 года английскому дипломату в Берлине: «Если Советы не расплатятся по счетам в той или иной форме, их кредит будет уничтожен навсегда». В октябре 1932 года Великобритания разорвет торговое соглашение с СССР, а в апреле 1933 года объявит эмбарго на ввоз советских товаров на свою территорию.
В том-то и беда, что заставить старые кадры служить новому делу с полной самоотдачей одними «пряниками» невозможно. Точно так же, как заставить молодые кадры – недавно из деревень – сразу начать работать умело и добросовестно. Нужен «кнут». Отсюда «Шахтинское дело» и контроль хозяйственной деятельности силами ОГПУ в сочетании с жёсткими дисциплинарными мерами для работников. А одновременно - рост числа рабфаков и стахановское движение. В том-то и беда, что вчерашние революционеры вырождались в элиту, причём в опасную элиту, способную выкинуть фортель примерно такой, как элита в царской России. Решением этой проблемы могло бы стать введение элементов демократии, что и пытался сделать Сталин, введя общие избирательные права и новую Конституцию. Но даже для таких мер нужно было сломать сопротивление местных партийных кадров, которые свои привилегии так просто не отдали бы, и устранить наиболее опасных политическому курсу соперников. Отсюда – чистка после убийства Кирова. А тут ещё перед глазами пример войны в Испании – с последствиями деятельности пятой колонны. Отсюда и истоки знаменитого 1937 года. Интересно, что свою неблаговидную роль в репрессиях сыграли прежде всего внутрипартийные интриги. А наиболее кровожадным оказался… главный жалельщик «невинных жертв сталинских репрессий» Никита Хрущёв. И вся эта деятельность разворачивается в период напряжённой международной обстановки (как в Европе, так и в Азии) и в ожидании войны с Германией, которой Сталин всеми силами пытался избежать, действуя при этом, как расчётливый шахматист. К сожалению, это не спасло. Но не выиграй Сталин время и не накопи силы – просто страшно подумать, что было бы со страной и её населением. А воевать пришлось практически в одиночку. Нет, существовала, конечно, помощь союзных европейских держав в виде второго фронта и ленд-лиза. Но то, как Сталин выбивал второй фронт – это отдельная поучительная история. А ленд-лиз? С одной стороны, получить дополнительную технику было хорошо, тем более что «отдельные виды техники (десантные суда, неконтактные минные тралы, отдельные типы радиолокационной и гидроакустической аппаратуры) в СССР тогда не производились».А с другой:
Советский Союз выставил против общего врага самую сильную армию, а союзники поддержали его оружием и материалами, оплатив военными поставками жизни советских солдат и сохранив жизни своих парней. Было поставлено из США, Англии и Канады различного вооружения, боеприпасов, автомобилей, заводского оборудования, сырья, металлов, авиационного бензина, обуви, тканей, продовольствия на 11 миллиардов 260 миллионов 344 тысячи долларов. Это около четырех процентов валового промышленного производства в СССР.
И восстанавливаться СССР пришлось исключительно своими силами и на свои деньги. Средств по плану Маршалла, как Европа, страна не получала. А бывшие союзники, не тратя времени даром, норовили нагадить – в лучшем случае созданием атомной бомбы, в худшем – планом Даллеса. А внутри советской элиты – своя борьба за тёплые места. В таких условиях Сталин бы и рад был идти мирным, демократическим путём, но как? Интересно, что в конце жизни он действительно пытался это сделать, но помешала его внезапная смерть в сочетании с заговором элит. Портрет вождя Здесь всё зависит от того, рассматривать ли Иосифа Сталина как правителя или как человека. Как государственный деятель – он не более жесток, нежели его современники. Тот же Корнилов, поддерживающий дисциплину в армии методом массовых расстрелов. Те же европейские государственные деятели, беспощадно расправлявшиеся с поджигателями мировой революции. Те же американцы, которые во время войны массово высылали проживающих в США японцев – якобы в Канаду, а в действительности в лучшем случае в лагеря. Разумеется, Сталин не святой, но все его действия определяются необходимостью, а результат говорит сам за себя. А вот как человек Сталин однозначно проиграл. Иосиф Джугашвили начинал как идейный юноша, крепко уверовавший в идеи Маркса. Идейным и бескорыстным остался он и до конца жизни. Но только идеи пришлось пересматривать. Он был отзывчивым человеком и хорошим товарищем. И при этом со многими своими товарищами, с которыми вместе делал революцию, в итоге оказался по разные стороны баррикад. Он мог быть неплохим мужем и отцом. Но обе семьи из виду упустил, а эмоциональную близость с детьми утратил. Он даже был не зол сам по себе. Но мог отдать сколь угодно жестокий приказ, если чувствовал прямую угрозу существования государства. Потому, что именно государство – в его характерном для «московской России» понимании он и ставил на первое место. Это само по себе неплохо. Будь у России, в том числе России в виде СССР, все правители такого уровня, она бы вообще не знала проблем. Но его преемники из шкурных интересов выбрали иной путь. Портрет историка Интересно, что автор в числе всех источников пользуется в том числе ярко выраженными антисоветскими исследованиями. В том числе Волкогонова, Хлевнюка и книгами от издательства РОССПЭН. Но к истории подходит как державник. Посему и выводы делает соответствующие.
47 понравилось
