Вдоль фронта

Третья книга у Рида, которую читаю, и все они хороши. Это буквально прообраз современного военкора. Рид побывал в революционной Мексике. Побывал в Петрограде в самые пиковые дни 1917-го, а эта его книга о чуть более раннем периоде - семь месяцев, начиная с апреля 1915 года Рид вместе с товарищем-фотографом провел в скитаниях вдоль восточноевропейских границ первой мировой войны.

В качестве журналиста он проехал по окраинам России, заглянул в Сербию, Румынию, Турцию, Болгарию. Кое-где нарушая правила, раздавая взятки и попадая в тюрьмы (спасибо товарищу-фотографу, по совместительству британскому подданому, которого отовсюду вытаскивали британские дипломаты, заодно прихватывая и Рида).

На самом деле, Джон Рид очень чуткий, точный, колкий, внимательный, отважный и целеустремленный. Идеальный набор качеств для журналиста, и уж тем более, военного корреспондента.

Маленький спойлер: будьте готовы к трансляции его личных взглядов и учтите, что он красный. Но передавать точную картинку ему это ничуть не мешает.

Книга Джона Рида довольно своеобразна для современного читателя. Она написана в стиле девятнадцатого века. Это реализм в его, можно сказать, чистом виде. Подробное описание вещей, явлений, событий, огромное мелькание человеческих лиц, всего, что увидел автор своим фокусированным взглядом. Поэтому построение предложений, особенно в самом начале книги, очень длинное, иногда оно занимает целый абзац, как говорят, «много букв». Подобная манера создаёт особый колорит и организует повествовательную ткань, когда вещи и окружающий мир начинают оживать, они благодаря подробному описанию приобретают объёмность, конкретность и материализуются в словесности. Девятнадцатый век, а писательская традиция автора восходит к нему, ещё не знал кинематографа, фотография только утверждалась в обществе, и потому, чтобы создать впечатление об окружающем мире, требовалось его подробно описывать, отсюда появлялось «много букв». Таков Бальзак, Толстой, Диккенс. И всё же, такая манера имеет своих поклонников. И кому важен момент погружения в прошлое, в материальную плотность той, ушедшей жизни, «атмосферность» эпохи – книга «Вдоль фронта» для них.

Насколько всё ощутимо до материальной плотности – при прочтении книги у меня с начальных страниц возникла ассоциация с фильмом «Убийство в Восточном экспресс» 2017 года, тем более, что действия разворачиваются в близкой пространственно-временной среде. Вроде и сюжет известен, и детектив прочитан ни раз, но фильм затягивает своим колоритом, бытовыми деталями, самой атмосферой начала двадцатого века, прекрасно переданной режиссёром и оператором, и, конечно, постарались художники и костюмеры. В этом на фильм похожа книга Джона Рида, она затягивает в себя особым миром, которого уже нет на Балканах, чего стоит описание в начале книги Салоник, зарисовки местности, быта, человеческих характеров, психо-характеры целых народов. Сочно обрисованная мирная жизнь Салоник вступает в контраст с последующим описанием войны, с городами и её жителями, попавшими под каток боёв. Описание идёт сначала со стороны едущего человека, затем всё ближе к фронту, пересекаясь с ним, пока автор не попадает почти в окопы. Война постепенно надвигается на читателя, и вот он уже погружён в её реалии. Она описана в деталях, до нюансов. Очень познавательна, кому интересна эпоха первой мировой войны.

Меня всё же больше интересовали события на русском фронте, каким образом независимый журналист с острым взглядом описывает русскую армию того времени. Любопытно было сравнить описание русской армии Джона Рида с рассказами и очерками о войне Алексея Толстого, который был журналистом в Галиции в 1914 г. Есть в начале книге и Сербская война, очень информативная, потому что она мало известна в отличии от германо-французской. Но очерки, пусть и блестящие, к сожалению, не могут встать в один ряд с художественными произведениями. Если бы добавить любовную, романтическую линию в книгу, получился бы хороший роман. Это как с Булгаковым. Когда его вторая жена прочитала куски романа, получившего со временем название «Мастер и Маргарита», она заявила, что не достаёт любовной истории в романе. В общем, благодаря ей мы имеем булгаковский роман в том виде, в котором его знаем. Вот романтическая линия могла бы сделать «Вдоль фронта» полноценным романом, хотя бы на уровне «Моонзунда».

Кому интересно начало ХХ века, с его первой мировой войной, сломавшей старый мир, можно рекомендовать для прочтения, как и любителем фронтовой прозы.