«Запах «Шипра»! Так и просится в заглавие повести. Такое махрово-детективное заглавие, а? Даже у Сименона такого нет.
Михаил Михеев. «Запах «Шипра».
Да, хорошее название. И детектив получился неплохой. Я бы не сказал, что у Михеева получилось хуже, чем у Сименона. Или у того же Жапризо. Хорошее произведение. Добротный советский детектив. Как по мне, ничуть не хуже, чем «Купе смертников» ( Себастьен Жапризо - Купе смертников ).
Всё, что, на мой взгляд, нужно для хорошего детектива, в «Запахе «Шипра» есть. И интрига. И динамика в развитии сюжетной линии. И психологическая достоверность персонажей повести. И логическая мотивация поступков, как молодого сотрудника милиции, Жени Грошевой, так и противостоящих ей Светланы Аллаховой и её преступной группы. Да, схемы хищений показаны достаточно фрагментарно, но на то он и детектив. Здесь, на мой взгляд, и этого – достаточно. Всё-таки перед нами художественное произведение, а не учебник по судебно-бухгалтерской экспертизе.
Сам Новосибирск, как место действия произведения, показан достаточно подробно. Да, перед нами не путеводитель, поэтому наивно ожидать от этой повести подробного описания достопримечательностей областного центра. Но при наличии определенного желания внимательный читатель узнает, что город надвое делит река Обь. Что помимо автобусов и троллейбусов, в советские времена в Новосибирске ходили и трамваи, которые, между прочим, до середины 80-х, когда в городе был запущен первый участок метрополитена, оставались основным общественным транспортным средством миллионного областного центра. И что путевое трамвайное хозяйство было единым на весь город: в советские времена трамвай ходил по мосту через Обь из одной части Новосибирска в другую. Нынче такого уже нет. В 1995 году трамвайные пути на Октябрьском мосту были демонтированы.
Благодаря «Запаху «Шипра», можно так же узнать, что в непосредственной близости от Новосибирска расположено Обское море (Новосибирское водохранилище). Что в городе установлен (и где конкретно) бронзовый бюст трижды Героя Советского Союза Александра Покрышкина. Но в данном случае, опять же, с поправкой на время – где бюст был установлен во время разворачивающегося в повести действия (в начале 70-х). В 1981 году, с началом сооружения новосибирского метрополитена, его «временно» переместили с центральной городской площади (им. тов. Ленина) на площадь имени другого советского государственного деятеля, тов. Свердлова. Но… Не бывает в нашей жизни ничего, более постоянного, чем «временное» - бюст А. И. Покрышкина и в настоящее время находится там же, куда его переместили в далеком, 1981 году.
Повесть довольно точно описывает жизнь обычных горожан того времени, ещё отягощенную условиями коммунального сосуществования и спецификой работы советских предприятий жилищно-коммунального хозяйства:
В ванной сейчас идет горячая вода. Я упоминаю о таком потрясающем факте потому, что ее, этой горячей воды, частенько у нас не бывает. Леший их знает, наших сантехников, но почему-то они часто лишают нас такой радости. Пока есть, воспользуйтесь.
Читаешь и погружаешься… В хорошо знакомое, но уже порядком забытое. И это погружение не несет в себе никаких отрицательных эмоций. Только позитив. Ведь время, описанное в книге это… Самая-самая заря молодости моего поколения. Все значимое – ещё впереди. И это обстоятельство, даже в памяти, не может не радовать.
Поэтому читаешь и… Пребываешь в эдаком идиотско-приподнятом настроении с налетом легкой радости и ноткой ещё более легкой грусти по поводу того, что… вот, прошло. Прошло уже всё. Безвозвратно. И такое радостно-грустное настроение до… самого финала. А потом… Потом начинается «послесловие автора» и… Хорошее настроение сдувает, как ветром. Тем сильным и порывистым ветром с Обского моря, который разгулялся над ним на финальных страницах повести.
Хотя… Когда впервые прочитал эту повесть в самом конце 70-х, даже внимания не обратил на послесловие. А нынче… Просто отвратительное послевкусие. Почему? Молодой тогда был, глупый? Скорее всего, и это – в том числе. Но, более весомая причина, похоже, в том, что времена, просто, совсем другие. Да и если не ума, то житейского опыта с годами все-таки прибавляется. А он заставляет смотреть на когда-то, казалось бы, привычные вещи, несколько по-иному.
Ну, вот, например, самое начало послесловия:
…рано или поздно понятие «уголовное преступление» исчезнет из повседневного обихода и мои прапраправнуки, случайно с ним встретившись, полезут за разъяснением в толковый словарь. Верю, что исчезнет нужда в милиции и сам Уголовный Кодекс станет исторической книгой.
Если для тех людей, что гибли на фронтах Гражданской войны с верой в то, что живым удастся построить новый, лучший мир («мы наш, мы новый мир построим!») подобный наив был извинителен, то к концу 70-х… Вера в исчезновении нужды в Уголовном кодексе выветрилась даже из самых горячих голов. Поэтому утверждение автора… Умного, эрудированного человека. Повесть-то он написал очень даже! Соответственно, утверждение автора о том, что он «верит», отдает, по крайней мере, неискренностью.
И прочитав подобное в самом начале «послесловия» уже критически начинаешь воспринимать и все остальное, написанное автором в этой части книги. Как, например, утверждение, что…
…«хорошие» отношения начинались и поддерживались в той среде принятыми здесь средствами: взятки-подарки, магарычи, «междусобойчики». У подобных людей понятие «государственная собственность» имеет весьма произвольное толкование.
Понятие «государственная собственность» имело весьма произвольное толкование не только у отрицательных персонажей повести. Буквально через полтора десятка лет после выхода её в свет и наше самое большое начальство наконец-то поняло, что государство никогда не было и не будет эффективным менеджером. Не его это функция. А когда это поняли на самом верху, мы все вынуждены были заняться «разгосударствлением экономики». И?!! Куда нынче делся тот самый фетиш, во имя которого была сломана не одна и не две человеческие судьбы?
Совесть, видите ли, они потеряли. Пошли на экономическое преступление. А то, что в этом виновато само государство, создавшее такие условия, при которых о справедливом и честном распределении материальных благ можно было только мечтать… Об этом… Почему в «послесловии автора» об этом даже полсловечка не сказано?!
Но… как-то больше не хочется об этом. Поэтому если вдруг у кого возникнет желание подискутировать с рецензентом по тому или иному вопросу, предлагаю вынести этот спор уже за пределы собственно рецензии. А вот тем, кто возьмет в руки «Запах «Шипра», рискну посоветовать: не читайте «послесловие автора», не портите себе впечатление от хорошего, добротного советского детектива.