
Единственно возможное решение проходит через безрассудство нерешаемого и невозможного: идти туда, куда ходить невозможно (с)
В первый раз за несколько лет читаю философа и понимаю в процессе, что читаю не в поисках чего-то, а просто потому что хочу читать именно этот текст; не в поисках вопросов, а просто читать.
"Эссе об имени" разделена на 3 части, "Страсти", "Кроме имени" и "Хора". И в каждой оказалась своя прелесть.
"Страсти". Здесь больше всего понравились размышления об обязательствах (в силу чувства дружеского долга), ритуалах и самом долге, а также отношении этих понятий к действию не-ответа, отказа отвечать (потому что отсутствие ответа, отказ отвечать это, конечно, в высшей степени красноречивое действие, и сколько в этом действии спокойных и сильных смыслов).
Спокойствие, позволяющее не быть безразличным, покинуть не оставляя. ... Любовь является одной только частной фигурой всего того, что оставленность может затронуть (не трогая, вместе с тем). ... Любовь, а именно бесконечный отказ, в котором как бы сдаются невозможному. Сдаться другому - это невозможное, которое может означать довериться на пути к другому, прийти к нему, но не переступать порог, уважать и даже любить невидимость, которую сохраняет другой, недоступный.
От этого плавно - к тайне, которая, кажется, становится моим любимым предметом философии.
Речь идёт о своеобразном движении души или, если хотите, о преобразовании сущности, которая согласуется, чтобы раскрыть её в самой её беспросветности, в самой тайной из тайн.
Вещь, которая не вещь, но которая упорствует в своей столь загадочной единственности, позволяет и заставляет называть себя, не отвечая и не давая увидеть себя, представить, определить.
"Кроме имени". Этот раздел понравился больше всех, и читать его было прямо-таки удовольствием, а не интеллектуальным усилием, как обычно с философами)) Кажется, здесь говорится о Хоре больше, чем в третьем разделе, а больше всего тут размышлений о негативной теологии - описании Бога и Божественного через отрицание того, чем Он и Оно не является. Деррида так интересно всё это разложил, что вызвал во мне реальный интерес к христианской мистике и средневековой поэзии)) Здесь много Бога, много того, что "над", "вне", "сверх", "за пределами" (где? в Хоре?), "сущность", "бытие", "душа", "дух" и так далее - всего того, что так любят философы и что доказывает, что философия это не только ум, но и душа - и ещё что-то, что мы чувствуем, но тысячелетиями не можем объяснить.
Не только Бог, но и божественность проходят через знание, своеобразие неизвестного Бога выходит за пределы сущности и божественности, разрушая таким образом оппозицию отрицательного и положительного, бытия и ничто, вещи и не-вещи и поднимаясь тем самым над всеми теологическими атрибутами.
"Хора". Рассуждения о том, что же такое Хора, со множеством ссылок на "Тимей" Платона. А также о природе и сущности мифа. По мне это больше экскурс в мифологию и философию древних греков, за которыми рассуждения о самой Хоре отошли на второй план. Кстати, в книге ещё много ссылок на Хайдеггера, и прочитанные ранее мной "Разговоры на просёлочной дороге" очень помогли.








































