Цитаты из книги Дневник

Что нам, в конце концов. нужно? Раз нет возможности все переживать в действительности, остается живо и глубоко чувствовать, живя в мечтах.

Я художница в самом широком значении этого слова: каждый художник - поэт или мечтатель.

Боже мой! Дай мне такую жизнь, какой я хочу, или пошли мне смерть...

Моя душа ищет родной души. Но у меня никогда не будет подруги. Клара говорит, что я не могу быть дружна с какой-нибудь девушкой, потому что у меня нет разных маленьких тайн и маленьких девичьих историй. - Вы слишком хорошая. Вам нечего скрывать...

Я плакала раз в объятиях мамы, и это разделенное страдание оставило во мне на несколько месяцев чувство такого жестокого унижения, что я никогда ни при ком не буду больше плакать от горя. Можно плакать перед кем угодно от досады или по поводу смерти Гамбетты, но излить перед другими всю свою слабость, свое убожество, свое ничтожество, свое унижение – никогда! Если это и облегчает на минуту, то потом раскаиваешься как в ненужном признании.

Я вообще не понимаю, почему это мужчина и женщина, пока они еще не женаты, могут постоянно любоваться друг другом и стараться друг другу нравиться, а после свадьбы распускаются и совершенно перестают об этом заботиться.

это всегда интересно — жизнь женщины, записанная изо дня в день, без всякой рисовки, как будто бы никто в мире не должен был читать написанного, и в то же время со страстным желанием, чтобы оно было прочитано... Не будь этого — зачем бы...

Я хотела бы быть знаменитой и пользоваться всем, что есть хорошего на земле... Ведь это так просто.

У нас в России романтизм в моде.

Нельзя никому открывать свою душу - тогда будешь казаться лучше, чем в действительности.

Что я такое? Ничто. Чем я хочу быть? Всем. Дадим отдых моему уму, утомленому этими порывами к бесконечному.

А после моей смерти перероют мои ящики, найдут этот дневник, семья моя прочтет и потом уничтожит его, и скоро от меня ничего больше не останется, ничего, ничего, ничего! Вот что всегда ужасало меня! Жить, обладать таким честолюбием, страдать, плакать, бороться и в конце концов — забвение... забвение, как будто бы никогда и не существовала...

У нас в России романтизм в моде. Она могла бы преспокойно проститься и уехать, но славянская натура, приправленная французской цивилизацией и чтением романов,— странная вещь!

Живешь только раз! А мне еще портят эту жизнь!

Впрочем, все кончено. Все кончено. В 1885 году меня похоронят.

Похоже на то, что у нас будет холера. Она уже в Тулоне. Эти проклятые англичане ради барышей заставляют умирать миллионы людей. Если есть какой-нибудь народ, лишенный всяких симпатичных черт, то это именно англичане. Они мудры и отвратительны, эгоистичны и трусливы — взгляните на их историю.

Литература заставляет меня терять голову. Я читаю Золя целиком. Это гигант.

Если я не умру молодой, я надеюсь остаться в памяти людей как великая художница, но если я умру молодой, я хотела бы издать свой дневник, который не может не быть интересным.