Цитаты из книги All the Light We Cannot See

.

Місто наче перетворилося на бібліотеку з книжками невідомою мовою. Будинки - величезні полиці, повні нерозбірливих томів, й усі лампи вимкнуті.

«Якби ж то життя було схоже на роман Жуля Верна, - думає Марі-Лор, - і можна було, коли треба, перегорнути кілька сторінок уперед і дізнатися, що станеться далі».

«Вони кажуть лише слова, а що таке слова, якщо не звуки, звуки, витворені з подиху, невагомі випари, видихнуті в повітря на кухні, де вони розчиняються й зникають».

«Справжній діамант, - любив повторювати його батько, - не може бути зовсім без вкраплень. Справжній діамант не буває ідеальний».

Він сказав: «Я шкодую тільки за тим, що можу віддати за свою країну лише одне життя».

Відступити - це врятувати не одне життя.

Мы умерли? – кричит Вернер в темноту. – Мы что, умерли?

Как будто все радиорелейные вышки - свечи, и кто-то затушил их пальцами.

«Усі ми народжуємося з єдиної клітини, меншої за пилинку. Набагато меншої. Ділення. Множення. Додавання й віднімання. Матерія переходить із рук у руки, атоми міняються місцями, молекули обертаються, склеюються білки, пластосоми віддають накази про окиснення; ми зароджуємося з мікроскопічного електричного рою. Легені, мозок, серце. Через сорок тижнів шість трильйонів клітин стискаються в материнських родових шляхах, і ми заходимось криком. А тоді за нас береться світ».

Прямо здесь на площадке, рассказывает мадам Манек, носильщики уронили гроб с двоюродной бабкой Этьена. "Гроб перевернулся, и покойница пролетела целый пролет. Все были в ужасе, а ей - хоть бы хны! "

"...миниатюрная девочка, худенькая и сообразительная, на коленях у нее раскрытая книга, в груди бьется что-то огромное, бесстрашное, исполненное надежд и устремлений."

Почему-то кажется, что так и должно быть: вот край материка, впереди только море, дальше некуда.

Он вспоминает старых шахтеров в Цольферайне, которые часами неподвижно сидели на стульях или на ящиках, ожидая смерти. Для таких людей время – худая бочка, из которой медленно-медленно сочится вода. А на самом деле оно – сияющее озерцо у тебя в ладонях. Нужно потратить силы, чтобы его сберечь, чтобы не пролить ни единой капли.

В Сен-Мало жителей штрафуют за то, что они запирают двери, держат голубей или запасают мясо впрок. Трюфели исчезли. Игристые вина исчезли. Не смотреть в глаза. Не болтать у входа в дом. Не загорать, не петь, не гулять парочками по городским стенам в вечерние часы. Таких писаных правил нет, но все их соблюдают.

Откройте глаза, заканчивает голос, и спешите увидеть что можете, пока они не закрылись навеки.

Разумеется, дети, мозг погружён во тьму. Он плавает в жидкости внутри черепной коробки, куда никогда не попадает свет. И всё же мир, выстраиваемый в мозгу, полон цвета, красок, движения. Так как же мозг, живущий средь вечной тьмы, выстраивает для нас мир, полный света?

- Папе нужно, чтобы я учился там. Маме тоже. Что хочу я - совершенно не важно.
- Как это не важно? Я хочу стать инженером, ты - изучать птиц. Бродить по болотам, как тот американский художник. Зачем вообще всё, если не для того, чтобы стать кем хочется?
- Твоя беда, Вернер, что ды до сих пор веришь, будто сам распоряжаешься своей жизнью.