Цитаты из книги Иван Алексеевич Бунин

Выносил из лавки Егорка, подручный, мучные мешки и начинал вытрясать их. Макушка клином, волосы жёстки и густы — «и отчего это так густы они у дураков?» — лоб вдавленный, лицо как яйцо косое, глаза рыбьи, выпуклые, а веки с белыми, телячьими ресницами точно натянуты на них: кажется, что не хватило кожи, что, если малый сомкнёт их, нужно будет рот разинуть, если закроет рот — придётся широко раскрыть веки.

Подымая тучи пыли, гнали лошадёнок пьяные мужики, возвращавшиеся с ярмарки, — рыжие, сивые, чёрные, но все одинаково безобразные, тощие и лохматые. И, обгоняя их гремящие телеги, Тихон Ильич мотал головой: — У, нищеброды, пропади вы пропадом!

Легче было бы спать не в духоте, на перинах, а на воздухе, под навесом амбаров. Но Настасья Петровна боялась: — Подойдут собаки и голову нанюхают...

Вообще еще раз скажу: изумительно убожество человеческих суждений!

В Средиземном море снова пахнуло зимой, шла крупная и цветистая, как хвост павлина, волна, которую, при ярком блеске и совершенно чистом небе, развела весело и бешено летевшая навстречу трамонтана. Потом, на вторые сутки, небо стало бледнеть, горизонт затуманился: близилась земля, показались Иския, Капри, в бинокль уже виден был кусками сахара насыпанный у подножия чего-то сизого Неаполь…

Утром, когда я вышел в коридор, в нем было солнечно, душно, из уборных пахло мылом, одеколоном и всем, чем пахнет людный вагон утром.

У господ было в характере то же, что у холопов: или властвовать, или бояться.

«Эх, и нищета же кругом! Дотла разорились мужики, трынки не осталось в оскудевших усадьбишках, раскиданных по уезду...Хозяина бы сюда, хозяина!»

«...нехороша смерть на рассвете ненастного осеннего дня, в старом уездном городе!»

«Нету во всем свете голее нас, да зато и нету охальнее на эту самую голь. Чем уязвить? Бедностью! «Черт! Тебе лопать нечего...»».

«Народ! Сквернословы, лентяи, лгуны, да такие бесстыжие, что ни единая душа друг другу не верит! Заметь, - заорал он, не видя, что зажжённый фитиль полыхает и чуть не до потолка бьет копотью, - не нам, а друг другу! И все они такие!»

А может быть, и в самом деле всё хорошо, всё слава богу и довольствоваться, радоваться можно и впрямь очень малым?

Не все ли равно, про кого говорить? Заслуживает того каждый из живших на земле.

"Если бы сейчас вдруг постучали в дверь и она вдруг вошла, спеша, волнуясь, на ходу объясняя, почему она не телеграфировала, почему не приехала вчера, я бы, кажется, умер от счастья! Я сказал бы ей, что никогда в жизни, никого на свете так не любил, как ее, что Бог многое простит мне за такую любовь...!

- Ну что, напрощался? Я все слышала. Мне больше всего понравилось, как она ломилась ко мне и обложила меня стервой.

За черным окном огненной ведьмой неслись назад крупные оранжевые искры, мелькали освещаемые поездом белые снежные скаты и черные чащи соснового леса, таинственные и угрюмые в своей неподвижности, в загадочности своей зимней ночной жизни.

...Всегда кажется, что где-то там будет что-то особенно счастливое, какая-нибудь встреча...

...радостный страх нашего общего счастья быть возле друг друга.