— Иди ко мне, детка, я хочу тебе кое-что сказать. Знаешь, если у человека горе, о котором никому нельзя поведать, то тогда он может поделиться этим горем с Господом Богом и молить Его о помощи. Только один Бог может помочь любому горю, облегчить любую тяжесть. Ты ведь это понимаешь, не правда ли? Ты ведь молишься Богу по вечерам, благодаришь Его за все доброе и просишь уберечь тебя от всего дурного?
— Нет, я никогда так не делаю, — отвечала Хайди.
— Ты никогда не молишься, Хайди? Ты даже не знаешь, что это такое?
— Я с первой бабушкой молилась, но это уже давно было, я все забыла.
— Вот видишь, девочка, ты потому такая грустная, что не знаешь никого, кто мог бы тебе помочь. Подумай сама, как было бы прекрасно, когда у тебя тяжело на сердце, обратиться к Богу, все Ему рассказать и просить о помощи. А Он ведь помогает там, где никто уже помочь не в состоянии. И Он может вернуть нам радость.
В глазах Хайди мелькнул лучик надежды:
— И Ему можно все-все сказать?
— Да, Хайди, все.
Хайди высвободила руку из рук бабуленьки и спросила:
— Вы позволите мне уйти?
— Ну разумеется, деточка, ступай с Богом!
Хайди бегом бросилась к себе в комнату, села на низкую скамеечку, сложила руки и поведала Господу все, что было у нее на сердце. Проникновенно и искренне молила она Бога помочь ей вернуться домой, к дедушке.
— А теперь скажи мне, детка, отчего ты такая невеселая? У тебя все еще тяжело на душе?
— Да, — кивнула Хайди.
— А ты Господу Богу об этом сказала?
— Да.
— И ты каждый день Ему молишься, просишь, чтобы все опять стало хорошо, чтобы к тебе вернулась радость?
— Нет, я теперь больше не молюсь.
— Хайди! Что ты такое говоришь? Что я слышу? Отчего же ты перестала молиться?
— Это не помогает. Боженька ничего не слышит, и вообще, я думаю, — взволнованно проговорила Хайди, — если каждый вечер все люди, а их в городе так много, одновременно молятся, то не может Боженька на всех обращать внимание, и уж тем более на меня.
— И почему же ты так в этом уверена, Хайди?
— Я каждый день просила Его об одном и том же, вот уж сколько времени, а Боженька ничего для меня не сделал.
— Нет, Хайди, так не годится! Ты не должна так думать! Видишь ли, девочка, Господь Бог всем нам добрый Отец, который всегда знает, что для нас хорошо, даже если мы сами этого не знаем. И если мы просим Его о чем-то, что дурно для нас, то Он нам этого не дает, а посылает нам нечто куда лучшее, конечно, если мы продолжаем от всего сердца молиться Ему, а не бросаем сразу свои молитвы и не теряем доверия к Всевышнему.
Надо полагать, девочка, то, о чем ты молишься, сейчас не хорошо для тебя. Господь Бог, несомненно, тебя услышал, ибо Он слышит и видит всех людей, потому-то Он и Господь Бог, а не человек, как ты и я.
И поскольку Он знает, что хорошо для тебя, то Он думает: «Да, эта девочка Хайди получит то, о чем просит, но лишь тогда, когда это будет ей на пользу и когда она сможет по-настоящему это оценить. И если Я сейчас исполню ее просьбу, то потом она может подумать, что было бы куда лучше, чтобы эта просьба не исполнилась. Она станет плакать и скажет: лучше бы Боженька не давал мне того, о чем я просила, это совсем не так хорошо, как мне казалось». Господь смотрит на тебя и проверяет, истинно ли ты в Него веруешь, каждый ли день обращаешься к Нему с молитвой, и Ему не может понравиться, как ты себя ведешь. Чуть что не по-твоему, ты теряешь веру. Ты перестала молиться и забыла Господа. Понимаешь ли, когда человек так поступает и Бог больше не слышит его голоса среди других молящихся, Он тоже оставляет этого человека и отпускает его на все четыре стороны. А когда такому человеку придется туго и он начнет сетовать, что никто ему не помогает, то ни у кого это не вызовет сожалений и каждый скажет ему: «Ты сам отрекся от Господа Бога, который только и мог бы тебе помочь!» Ты хочешь, чтобы и с тобою так случилось, Хайди? Или сей же час обратишься к Богу с мольбой о прощении? И будешь каждый день молиться Ему и веровать, что Он все делает тебе во благо, и сбросишь камень с души своей?
Хайди слушала очень внимательно. Каждое слово бабуленьки западало ей в сердце, ибо девочка безгранично доверяла госпоже Зеземанн.
— Я прямо сейчас пойду к себе и стану просить Боженьку о прощении и никогда больше о Нем не забуду, — с раскаянием в голосе проговорила Хайди.
— Вот это хорошо, моя девочка, ты только верь, и Господь в свое время поможет тебе! — подбодрила ее бабуленька.
Хайди тотчас же побежала к себе и очень долго и серьезно молилась, каялась и просила Господа Бога не забывать о ней и вновь к ней снизойти.
Хайди безмолвно стояла среди всей этой красоты, и по щекам ее текли светлые слезы радости. Она молитвенно сложила руки, подняла глаза к небу и громко, во весь голос, начала благодарить Господа за то, что Он вновь привел ее домой и за то, что здесь так красиво, даже еще красивее, чем помнилось ей, а еще за то, что эта красота снова принадлежит ей. Хайди была так счастлива, так переполнена восторгом, что не находила слов, чтобы излить свою благодарность Богу.
Хайди листала книгу, выхватывая то одну строчку, то другую.
— Бабушка, я прочту тебе вот эту песню, про солнце.
Хайди начала читать, и чем дальше, тем больше душа ее наполнялась теплом.
Солнце благое,
Солнце златое,
Радостью блещет —
Сердце трепещет.
Ласковый свет нам дарит благодать.
Пусть я во прахе,
Мраке и страхе,
Все же воспряну,
В небо я гляну,
Бог не захочет мне отказать.
Зрят мои очи
Мир славы Отчей,
Божье творенье —
Нам поученье,
Как безгранична сила Его.
Жизнь провели вы,
Благочестивы,
С миром уснете,
К Богу уйдете,
Бренной земле не должны ничего.
Все в мире тленно,
Но неизменна
Вечность — основа
Божьего слова,
Воля Господня тверда, как гранит.
92 понравилось
