Цитаты из книги L'Insoutenable Légèreté de l'Être

Откуда этот сенатор знал, что дети означают счастье? Разве он заглядывал им в душу? А что если в ту минуту, когда они скрылись из виду, трое из них набросились на четвёртого и стали его бить?

Но эта тьма означает для неё не бесконечность, а простое несогласие с виденным, отрицание виденного, отказ видеть.

Человек - паразит коровы

Не становится ли событие тем значительнее и исключительнее, чем большее число случайностей приводит к нему?

Надо ли ему навсегда позвать ее в Прагу? Он боялся этой ответственности. Позови он ее сейчас, она приедет и предложит ему всю свою жизнь.

Источник китча — категорическое согласие с бытием.

Единожды - все равно что никогда
Счастье - жажда повторения

"Река течет из века в век, и человеческие истории совершаются на берегу."

И неожиданно самый мужественный мужичина сделался самым грустным. Он сделался таким грустным, что ему все стало трын-трава.

... поистине серьёзными вопросами бывают лишь те, которые можно сформулировать и ребёнок. Лишь самые наивные вопросы по-настоящему серьёзны. Это вопросы, на которые нет ответа. Вопрос, на который нет ответа, - барьер, через которые нельзя перешагнуть. Другими словами: именно теми вопросами, на которые нет ответа, ограничены людские возможности, очерчены пределы человеческого существования.

В минуту, когда к нашему поведению кто-то приглядывается, мы волей-неволей приспосабливаемся к наблюдавшим за нами глазами и уже всё, чтобы мы не делали, перестаёт быть правдой. Иметь зрителей, думать о зрителях - жить во лжи.

Ежели любви суждено стать незабываемой, с первой же минуты к ней должен слетаться случайности, как птицы на плечи Франциска Ассизского.

Вторжение в Чехословакию в 1968 году целиком отснято на фото — и кинопленку и хранится в архивах всего мира.

Все предшествующие преступления русской империи совершались под прикрытием тени молчания.

Он оказался в магическом поле Парменида: он наслаждался сладкой легкостью бытия.

Личная жизнь другою человека — священна, и ящики с его интимными письмами открывать не положено.

Не прими Полиб маленького Эдипа, Софокл не написал бы своей самой прекрасной трагедии!

Все, что происходит по необходимости, что ожидаемо, что повторяется каждый день, то немо. Лишь случайность о чем-то говорит нам

Ужас - это шок, минута полного ослепления. Ужас лишен даже малейшего следа красоты.

Блаженство, которое наполняет его, требует тьмы.