Цитаты из книги L'Insoutenable Légèreté de l'Être

Бунтовать против того, что ты родилась женщиной, так же нелепо, как и кичиться этим.

Она мечтала срастись с ним в одно двуполое существо, и тогда тела других женщин стали бы их общей игрушкой.

Нагота для Терезы с детства была знамением непреложного единообразия концентрационного лагеря; знамением унижения.

Общий сон, выходит, был corpus delicti [Вещественными доказательствами (лат.)] любви.

Нет ничего более тяжкого, чем сочуствие. Даже собственная боль не столь тяжела, как боль за кого-то, боль ради кого-то, боль, многажды помноженная фантазией, продолженная сотней отголосков.

Тело человека было клеткой, а внутри нее находилось нечто, что смотрело, слушало, боялось, думало и удивлялось, этим нечто, оставшимся за вычетом тела, была душа.

тот, кто постоянно устремлен "куда-то выше", должен считаться с тем, что однажды у него закружиться голова. головокружение-это глубокая пустота под нами, что влечет, манит, пробуждаетв нас тягу к падению, которому мы в ужасе сопротивляемся.

теперь он убеждался, что те годы в воспоминаниях были прекрасней, чем когда он проживал их в действительности.

Чем тяжелее бремя, тем наша жизнь ближе к земле, тем она реальнее и правдивее.

Она любила его в эту ночь яростнее, чем когда-либо прежде, ибо ее возбуждало сознание, что это в последний раз. Она любила его, но была уже где-то далеко отсюда. Она уже снова слышала, как вдали звучит золотой горн предательства, и знала, что это голос, перед которым ей не устоять. Ей казалось, что перед нею еще необозримый простор свободы, и его ширь возбуждала ее.

Она наивно полагала, что заграница изменит ее. Верила, что после всего пережитого в дни вторжения она уже не будет мелочна, станет взрослой, умной, сильной, но она переоценила себя.

Днем она старалась (хоть и с частичным успехом) верить тому, что говорил Томаш, и быть веселой, какой была до сих пор. Однако ревность, укрощенная днем, тем безудержнее проявлялась в ее снах, кончавшихся рыданиями, которые он обрывал, лишь разбудив ее.

"Он смотрел через двор на грязные стены и понимал, что так до конца и не знает, была ли это истерия или любовь "

«Среди мужчин, увлекающихся многими женщинами, мы можем легко различить две категории. Одни ищут во всех женщинах свой особый, субъективный и всегда один и тот же сон о женщине. Другие движимы желанием овладеть безграничным разнообразием объективного женского мира».

Шутка в повторении не утрачивала своего очарования. Напротив. В контексте идиллии даже юмор подчинен сладкому закону повторения.