Отзывы о книге Der goldene Topf

«Зелёная змея меня любит, потому что у меня наивная душа»

Герой этой философской сказки – романтик-мечтатель, свободно парящий в мире своей фантазии, но не умеющий ступать по земле. Тема мечтательства представлена Гофманом в волшебном блеске и поэтическом очаровании юности. «Блаженство Ансельма есть не что иное, как жизнь в поэзии, которой священная гармония всего сущего открывается как глубочайшая из тайн природы!».

В начале повествования студент Ансельм изображён обычным молодым обывателем, мечтающим о бутылке двойного пива, полпорции кофе с ромом и прекрасных девушках. Единственное его отличие от других – удивительное невезение, неуклюжесть и неловкость, говорящие о невротичности.

«Быть тебе уж в стекле, в хрустале, быть в стекле!»

В сказке прослеживается противопоставление романтического и обывательского сознаний. Герой оказывается наделённым развитым воображением и особым видением мира, а также чувствительностью к тесным рамкам обыденной жизни. Временно попав в заточение – стеклянную банку, он видит рядом с собой ещё пять человек в подобных склянках, которым кажется, что они свободны и наслаждаются всеми радостями жизни. Совсем недавно Ансельм и сам был таким же, но теперь ему чужда эта компания обывателей, загнанных в своеобразные футляры своим сытым самодовольством, глупостью и пошлостью.

Будучи неудачливым и в любви, Ансельм какое-то время балансирует на грани между реальностью и фантазией, но затем делает выбор в пользу второго варианта. Согласно К.Хорни, одним из выражений общего невротического расстройства личности являются особые затруднения в любви и сексе, по отношению к которым у невротиков действуют некоторые общие тенденции. И одна из них направлена на то, чтобы исключить любовь (а иногда и секс) из реальной жизни, но при этом отвести им выдающееся место в воображении. Любовь тогда становится такой возвышенной и чистой, что любое её реальное осуществление кажется мелким и гадким. Именно такую любовь романтика-мечтателя Гофман талантливо описал в «Золотом горшке».

А Эрих Фромм в «Искусстве любить» показывает часто встречающиеся формы иррациональной, невротической любви. И любовь героя сказки чем-то похожа на одну из форм такой псевдолюбви, а именно – любовь сентиментальную: «Ещё одна форма псевдолюбви – "любовь", которую можно назвать "сентиментальной". Её сущность состоит в том, что переживание любви происходит только в мечтах, а не в повседневных взаимоотношениях с реальным человеком… Для многих это… единственная возможность ощутить любовь… Пока любовь остаётся фантазией, они могут её переживать; но как только она спускается до действительных взаимоотношений между реальными людьми, они "замерзают"...Эта идеализированная и отчуждённая форма любви служит наркотиком, облегчающим страдания действительности, одиночество и отчуждённость индивида». Правда, у студента ещё более тяжёлый случай, так как он любит даже не человека, а какую-то зелёную змейку: «Если зелёная змея не будет моею, то я погибну от тоски и скорби».

Как писал Достоевский, Гофман «олицетворяет силы природы в образах: вводит в свои рассказы волшебниц, духов и даже иногда ищет свой идеал вне земного, в каком-то необыкновенном мире, принимая этот мир за высший, как будто сам верит в непременное существование этого таинственного волшебного мира...».

Судьба романтиков-мечтателей, как правило, бывает печальной. Ведь фантастические грёзы уводят от настоящей действительности. Вдохновение мечтателя, творящего свою призрачную жизнь, покупается слишком дорогой ценой: отрывом от реальности…

«Вне должно быть уравновешено с внутренним. Иначе, с отсутствием внешних явлений, внутреннее возьмёт слишком опасный верх» (Ф.М.Достоевский).

Если серьезно то это настоящая жемчужина романтической литературы, сказка, которая захватывает с первых строк и не отпускает до самого финала. Это не просто история о студенте Ансельме, который влюбился в змею (или не в змею?), а глубокое погружение в мир мечты, поэзии и борьбы с обыденностью. Гофман мастерски переплетает реальность и фантазию, создавая неповторимую атмосферу таинственности и волшебства. Сюжет сказки многослоен и запутан, как лабиринт. С одной стороны, это история любви Ансельма к Серпентине, дочери архивариуса Линдгорста, превращающегося в змея. С другой – это рассказ о борьбе добра и зла, о столкновении мира поэзии с миром филистеров, о стремлении к идеалу и преодолении собственных слабостей. Гофман виртуозно использует символику, наполняя каждый предмет, каждое событие глубоким смыслом. Персонажи сказки – яркие и запоминающиеся. Ансельм – типичный романтический герой, мечтатель и поэт, не приспособленный к реальной жизни. Вероника – воплощение практичности и здравого смысла, стремящаяся к материальному благополучию. Архивариус Линдгорст – загадочная фигура, хранитель древних тайн и проводник в мир волшебства. Каждая деталь в их образах, в их поступках продумана до мелочей. Язык сказки – поэтичный и образный, полный метафор и аллюзий. Гофман умело использует игру слов, иронию и гротеск, создавая неповторимый стиль. Читать это настоящее удовольствие для тех, кто ценит красоту и выразительность языка (но тут конечно на любителя))). В целом, это сказка, которая заставляет задуматься о вечных ценностях. Рекомендую к прочтению всем, кто любит сказки для взрослых и не боится окунуться в мир фантазий и мечты. И как рассказывал про эту книгу товарищ Образцов, то у нас в руках настоящее городское боевое фэнтези 19 века.

Читайте больше друзья!!!

Студент Ансельм влюбился в Серпентину. Казалось бы, ну что тут такого? Да просто дело в том, что она змейка, дочь Саламандра, существо возвышенное, почти неземное. Только с ней он может быть счастлив, только она - источник вдохновения, но добыть её надо верою и любовью, а это не так просто.

Ансельм чувствовал себя так тесно обвитым и так всецело проникнутым дорогим существом, что он только вместе с нею мог дышать и двигаться, и как будто только ее пульс трепетал в его фибрах и нервах; он вслушивался в каждое ее слово, которое отдавалось в глубине его души и, точно яркий луч, зажигало в нем небесное блаженство.

Вероника любила студента Ансельма. И делала всё для того, чтобы заполучить его. Приземлить его душу. Сделать простым обывателем, обычным человеком. Прибегнув к помощи старухи-колдуньи, которая на самом деле оказалась светлой, ей почти удалось это сделать.

Вероника оставила старую Лизу, Ансельм непрерывно стоял у нее перед глазами, и она сама не знала, какой чужой голос внутри нее беспрестанно повторял ей, что его сопротивление происходит от какого-то враждебного ей лица, державшего его в оковах, которые она может разбить с помощью таинственных средств магического искусства.

Добро и зло, возвышенное и земное сойдутся в извечной борьбе и »прекрасная лилия расцветет в золотом горшке,» и будут они «счастливо, соединившись, жить блаженною жизнью в Атлантиде». И будет им счастье. Наверное.

Не знаю почему, но я не прониклась. Слишком слащаво, слишком напыщенно, слишком много текста без диалогов.

«А при чём тут золотой горшок?» - спросите вы. Так именно в нём расцветёт та самая лилия. Так то. А вы думали...

1. Сказки Гофмана, как мне кажется, совсем не для детского чтения, уж слишком тяжеловесный язык. Да и, хорошенько подумав, можно сказать, что детское воображение, не развращённое кошмарами, например, Голливуда, эти сказки напугают. Меня бы напугали. Перечитывала "Золотой горшок" в тишине деревенской ночи, по стенам дрожали тени, фантазия разыгралась не на шутку. Это не ужастик, но некоторые образы и переходы действительно страшные.

2. Очень сильна сюрреалистическая визуальная составляющая, которая делает действие новеллы похожим на сон. Одни предметы плавно перетекают и превращаются в другие. Лёгкий ночной кошмар, недостаточно страшный, чтобы проснуться, но достаточно интересный, чтобы пытаться досмотреть его до конца. Людям с хорошим визуальным воображением, "проигрывающим" действие новеллы во всех красках — вставит покруче сюрреалистичной "Алисы в стране чудес". Даже покруче Элис МакГи, пожалуй.

3. Из предыдущего пункта логически вытекает — отличный готовый сценарий для безумного мультика или даже для высокобюджетного фильма с огромным количеством спецэффектов. Окупится, потому что будет красиво, готично и немножко безумно, в духе Тима Ба(ё)ртона.

4. Совершенно бесподобное романтическое переплетение мистического и реалистического элемента. Это словами не описать. Причём некоторые герои воспринимают только мистическое, некоторые — только реалистическое, а кто-то — и то, и другое, хотя все находятся в одном помещении. Собственно, главный герой потому и главный, что эти две составляющие разрывают его пополам. Некоторые моменты до жути напомнили мне детские свои страхи — серый дразнящийся человечек, который постоянно появляется на периферии зрения, живые предметы.

5. Возможность глубокого и бесконечного филологического копания в нагромождениях символов и метафор. 12 частей новеллы. Пра-пра-пра-правнук огненной лилии Саламандр и его брат Дракон, змеи, площади, как мистическое дьявольское, и, конечно, самое главное в этой новелле — стекло. Стекло в эпоху романтизма — вещь дьявольская и тёмная. Поэтому и кричит торговка-ведьма "В стекло попадёшь", а потом главного героя сажают в колбу (кстати, отличный момент — другие посаженные в стекло не видят его, и продолжают жить без чувств и разума в этих колбах, будучи даже счастливыми), колдует ведьма при помощи зеркала. Ух. Копайся и трактуй, сколько хочешь.

Итог. Отличная новелла, читать которую стоит в спокойном и полностью готовом к мистике восприятии, чтобы ничто в данный момент не отвлекало и можно было спокойно "визуализировать", восхищаться и думать, к чему же это всё происходит.

Любая сказка, так или иначе о единстве и борьбе двух начал - добре и зле. Собственно, если судить по-простому, из этих простых истоков и возникает смысл жизни. На чью сторону встанешь? Кому станет служить? Здесь же полем борьбы стала душа Ансельма. Однако сложность в подмене ценностей. Неизвестно, где добро, где зло. Как и на любой войне, стороны старательно очерняют друг друга. Серпантина - первая и чистая любовь, овладевшая всей душой Ансельма. Она высвобождает из оков тела, а значит лишает его несуразностей, нелепых движений и не ловкости, душа возвышается и парит, веревка, привязывающая к телесной оболочке разрывается. Полёт как нельзя лучше доказывает истинность чувств. Вероника - земная часть, примитивное, плотские начало, любовь-обманка, рядом с которой Ансельм неестественно чувствует себя очарованный, спутывая истинные и временные чувства. Вероника оказывается тем очагом, который представляет собой как раз такая земная, ни чем не выдающаяся женщина, которая ждёт повышения в должности своего избранника, статуса в обществе и будничной полулюбви, удачно подмененной супружеством. Архивариус Линдгорст представляет собой доброго волшебника,старуха Лиза - мелкой злобной чародейкой, на деле оказавшейся свеклой. Однако Ансельму на пути к любви следовало сквозь искушения пройти очищение, чтобы явиться к возлюбленной чистым и возвышенным, свободным от скверны и сомнений.

В детстве я читала сказки Гофмана, мне они не нравились. Казались мрачными. Перечитав недавно, решила поделится. Я пониманию, что сейчас "модно" искать в сказках "второе" дно, но реально очень не однозначное произведение.)

Что по сути рисует автор? Серый, скучный, жестокий реальный мир, где каждый человек помещается в определенные рамки, выход из которых грозит ему неодобрением, осуждением и неприятием окружающих. Таков и наш главный герой - студент Ансельм - неловкий, во все врезающийся, затюканный и задумчивый. Вечно не на своем месте, необщительный, закрытый в себе парень, постоянно пытающийся сбежать от угнетающей его реальности.

Ах, моя несчастная звезда возбудила против меня моих лучших покровителей.

Невезучий и совсем отчаявшийся.

Укрываясь от опостылевшей действительности, герой грезит, плавая в мечтаниях и размышлениях. Он выдумывает волшебных змеек, напевающих ему сказочные песни, невероятные приключения и, конечно, неземную любовь.

Он обнял ствол бузинного дерева и, уткнув лицо в его ветви, кричал не переставая: «О, только раз еще сверкните и просияйте вы, милые золотые змейки, только раз еще дайте услышать ваш хрустальный голосок! Один только раз еще взгляните на меня вы, прелестные синие глазки, один только раз еще, а то я погибну от скорби и горячего желания!»

Заставляет задуматься об адекватности персонажа. Особенно если наблюдать такую картину со стороны.  Герой пытается "сбежать" в волшебный сказочный мир, поскольку ему очень плохо в реальном.

Его сочли в самом деле душевнобольным и стали подумывать о средствах развлечь его...

Неудивительно... Сказка заканчивается словами:

Ах, счастливый Ансельм, сбросивший бремя обыденной жизни, смело поднявшийся на крыльях любви к прелестной Серпентине и живущий теперь блаженно и радостно в своем имении в Атлантиде!..

Экзальтированные персонажи в противовес зажиточным бюргерам, грубость земной жизни в сравнении с потусторонним миром Атлантиды. Только мне одной кажется - что Атлантида - это царство мёртвых?

Не так просто воспринимать Гофмана. Он немного сбивает с толку. С одной стороны, он сохраняет приверженность романтическим идеалам, с другой, смеется над романтическими штампами. То есть все мотивы, образы и тд получают двойственную мотивировку. Например, то ли Ансельм истинный романтик, поэт и способен видеть ирреальный мир, то ли он накурился табака на голодный желудок и полез обниматься с бузиной. В раннем романтизме даже не возникло бы такого предположения, что герой пьян или сумасшедший.

Повторюсь, романтизм у Гофмана претерпевает изменения.

Двоемирие. На раннем этапе романтическое двоемирие противопоставляется не так резко, а зачастую вообще гармонично сосуществует. Одухотворенная природа, волшебство воспринимается как нечто естественное, а перед поэтом все благоговеют. Здесь же не просто конфликт, а целая война. Два мира борются за главного героя - Ансельма - , не гнушаясь самыми грязными приемами.

Предметный мир. В мир романтиков посредством вещи вмешивается реальность, тем самым суживая его. Описаниям предметов уделяется уже большое внимание - и миска, и чайник, и дверная ручка и тд.

Романтический герой и героиня. Ансельм не идеальный романтический герой. В начале он не одухотворенный мечтатель, а бедный студент, которым движут вполне прагматические соображения - поесть и повеселиться на празднике. И выделяется он только своей неуклюжестью. Можно, конечно, предположить,что реальность так проявляет свою враждебность. Он мечется между мирами, сомневаясь,какой выбрать. Ведь в каждом из них у него по возлюбленной, что для раннего романтизма не характерно. И какие возлюбленные! Если с Серпентиной все в порядке, то Вероника - олицетворение мещанства и пошлости. У нее только одна забота - как бы выйти замуж за надворного советника. Причем смена кандидата ее не очень волнует : кто принесет сережки с бриллиантами, тот и молодец. Правда, с Кандидой из " Крошки Цахеса" Гофман зайдет еще дальше - там не портрет,а просто песня. Лебединая. Романтическим штампам.

Финал. Тоже двойственный. С одной стороны, Ансельм живет в гармонии с возлюбленной в Атлантиде, где он стал поэтом. С другой, мне не дает покоя золотой горшок. Все-таки это не " голубой цветок". Пусть даже из горшка и вырастает золотая лилия. Да и описание жизни с Серпентиной в письме архивариуса - " у них хорошенькое именьице".

Итак, предположу, что Гофман предвидел закат романтизма. Он иронизировал над формой и образами, которые из новых и неожиданных превратились в заезженную ерунду, вызывающую зевоту. Можно заметить,что часто он обманывает ожидания читателя: создается посыл на известный романтический мотив,образ, а дается нечто неожиданное, а зачастую и прямо противоположное. И еще он подметил, что романтики не могут существовать только в своем мире, соприкосновение с реальностью неизбежно и неизвестно кто еще возьмет верх.

Ах, милый, узнаваемый Гофман! Как будто встретила старого друга, с которым много лет не виделись, но узнали друг друга сразу и разговорились тут же. Вот какое мое первое впечатление. Я читала много Гофмана в университете несколько лет назад, а на эту сказку то ли времени, то ли сил не хватило.

Это совершенно по-гофмановски одновременно жутковатая, ироничная и слащавая вещь с высокопарными разговорами, возвышенными признаниями и душераздирающими страданиями, всё как положено романтикам.

Главный герой - как водится, экзальтированный юноша, совершенно не приспособленный к жизни в жестоком реальном мире. Причем не приспособленный даже физически: он неуклюж, вечно во что-то вляпывается, вечно везде опаздывает и попадает в неловкие ситуации. Сам мир как будто отторгает героя, как что-то чужое, не такое, как нужно.

Но однажды он слышит дивный перезвон под бузинным кустом, и с этого момента его жизнь меняется, потому что появляется Серпентина - зеленая змейка с глубокими синими глазами, олицетворение, квинтэссенция возвышенного, мечта поэта. Ее отец, волшебный Саламандр, вводит юного поэта в мир, где у Ансельма перестают дрожать руки, где самые сложные письмена переписываются без единой помарки, а прекрасная Серпентина нашептывает слова любви и преданности.

Но есть еще другой мир. Мир, в котором живут самодовольные чиновники, формалисты, в котором девушки мечтают выйти замуж за надворного советника, чтобы сидеть на балконе и поражать прохожих красотой и изящностью своего неглиже. И не дай бог попасться в лапы такой девушке трепетному юноше. Всё сделает: и колдовать пойдет, и на грешную землю из грез поднебесных опустит, и советником сделает, лишь бы только на балконе в новом чепце кофе попивать.

И вот Ансельм - меж двух миров, меж двух огней, между Серпентиной и Вероникой, одна из которых поддерживает и вдохновляет, а вторая всеми силами пытается затащить обратно в реальный, жесткий и прагматичный мир.

Но любовь, конечно, побеждает, и в золотом горшке расцветает лилия, и Ансельм с Серпентиной живут в утопической Атлантиде. А злая колдунья превратилась в свеклу.

И только бедный несчастный автор останется безуспешно продолжать бороться с несовершенством мира.

Давненько не брала я в руки книг Гофмана... За это время я сильно изменилась, а новеллы немецкого романтика и мистика остались теми же и уже не увлекают меня, как прежде. Но так же, как прежде, я получаю огромное наслаждение от великолепного слога Гофмана и восхищаюсь причудливостью его фантазии. Какой же силой воображения надо обладать, чтобы разглядеть в ветвях бузины зеленую змейку, а в бронзовом молотке - торговку яблоками! В юности я не пыталась искать в сказках двойного дна и видела в произведениях Гофмана ровно то, что написано, а именно - сказку, написанную ради развлечения. В крайнем случае я могла разглядеть противоборство между филистерским миром и миром мечты, который живет в нашем сердце. Едва ли не во всех произведениях Гофмана отражается это противоречие, корни которого кроются в реальной судьбе автора. Будучи талантливым художником и композитором, он был вынужден выбрать в качестве профессии юриспруденцию и потом всю жизнь пытался вырваться из ее цепких объятий, чтобы зарабатывать на жизнь чистым искусством. В студенческие годы за мной закрепилась репутация "невезучки", я представляла собой ходячие "33 несчастья", поэтому, читая о злоключениях Ансельма, я чувствовала в нем собственного двойника, прямо-таки родственную душу. И я тоже училась на юриста, а мечтала совсем о другом, и потому горчайшая ирония Гофмана бальзамом ложилась на мое израненное сердце. Теперь сердце мое покрылось панцирем, и я стала более искушенным читателем и вижу, что не так просто все у моего любимого писателя. И чудесную сказку о золотом горшке можно воспринимать двояко. Это действительно волшебная история о приключениях студента Ансельма, влюбившегося в зеленую змейку и назло всем чертям женившегося на ней, получив в награду золотой горшок. Такую сказку можно с чистым сердцем предложить подросшим детям. Но есть все предпосылки для того, чтобы прочесть эту историю совсем иначе: о том, как герой, живущий в мире собственных грез, не может выдержать диссонанса с реальным миром и постепенно сходит с ума.