Цитаты из книги Der goldene Topf

- Обыкновенно женщины обращают больше внимания на красивую внешность, нежели на редкие способности души...

[Он] потащил за собой Бальтазара глухими переулками за городские ворота, к деревне Хох-Якобсхейм, где прославленный ученый Птоломей Филадельфус писал достопримечательную книгу о неизвестном народе — студентах. -("Крошка Цахес...").

— Теперь, — сказал он [ПросперАльпанус], — теперь нет сомнения, что уродливый Циннобер не альраун и не гном, а обыкновенный человек. Но тут замешана какая-то таинственная, колдовская сила, открыть которую мне покамест не удалось... -("Крошка Цахес...").

— ...маршал пауков, хотя и безобразен, но разумен и искусен, живет трудами рук своих и не приписывает себе чужие заслуги. -("Крошка Цахес...").

— Однако, — продолжал он [Проспер Альпанус], — быть может, Циннобер гном? Посмотрим. И он... достал другой фолиант... — Этот трактат посвящен гномам; быть может, мы изловим Циннобера в этой книге.

Проспер Альпанус... достал с самой верхней полки фолиант...

— Этот трактат, — сказал он — посвящен альраунам, которые все тут изображены; быть может, вы найдете среди них и враждебного вам Циннобера, и тогда он в наших руках.

- Можно предположить, что маленький Циннобер не кто иной, как альраун. -("Крошка Цахес...").

— ...нужно знать врага, которого предстоит одолеть, знать причину, действие коей намереваешься разрушить. -("Крошка Цахес...").

- ...а в воздухе, надо полагать, слышатся звуки развешанных где-нибудь эоловых арф. -("Крошка Цахес...").

— Ты ведь знаешь, что и посейчас еще есть сумасброды, которые, наперекор здравому смыслу, верят во все так называемые чудеса вздорных нянюшкиных сказок. -("Крошка Цахес...").

— ...в моей душе подчас творится нечто странное... какой-то непонятный голос шепчет мне, что я сам — чудо; волшебник микрокосмос хозяйничает во мне и понуждает меня ко всевозможным сумасбродствам. Но тогда... я убегаю прочь, и созерцаю природу, и понимаю все, что говорят мне цветы и ручьи, и меня объемлет небесное блаженство! -("Крошка Цахес...").

— Правда, князь Пафнутий ввел просвещение на благо и на пользу своего народа и своих потомков, но у нас все же еще осталось кое-что чудесное и непостижимое. -("Крошка Цахес...").

— Однако ж, брат Бальтазар, что это с нами, неужто мы грезим? Колдовство, волшебные чары, — да разве с этим давным-давно не покончено? Разве много лет тому назад князь Пафнутий Великий не ввел просвещение и не изгнал из нашей страны все сумасбродные бесчинства и все непостижимое, а эта проклятая контрабанда все же сумела к нам вкрасться. Гром и молния! -("Крошка Цахес...").

- Победа несомненна там, где есть мужество.

Начало его [профессора] славе положило удачно выведенное им после многочисленных физических опытов заключение, что темнота происходит преимущественно от недостатка света. Это открытие, равно как и его умение с немалой ловкостью обращать помянутые физические опыты в очаровательные кунштюки и показывать весьма занимательные фокусы, доставило ему неимоверное множество слушателей. -("Крошка Цахес...").

О мой любезный читатель, ты уже приметил, что можно быть великим ученым и не знать обыкновеннейших явлений и по поводу всему свету известных вещей предаваться диковинным мечтаниям. -("Крошка Цахес...").

— Тут они [эти странные люди] окружили меня, крича во все горло: «Филистер, филистер!» — и разразились ужаснейшим смехом. Это меня раздосадовало. Ибо, дражайший Руфин, может ли быть для великого ученого что-либо обиднее, чем сопричисление к народу, который за несколько тысяч лет перед тем был побит ослиной челюстью? [Книга Судей израилевых 15:16]. -("Крошка Цахес...").

— С тобой сегодня пива не сваришь. Будь здоров! — И Фабиан во всю прыть побежал лесом в город. -("Крошка Цахес...").

- Лежа на траве, усеянной цветами, я всматриваюсь в беспредельную синеву неба, и надо мной, над ликующим лесом тянутся золотые облака, словно чудесные сны из далекого мира, полного блаженной отрады! О Фабиан, тогда и в собственной моей груди рождается какой-то дивный гений, я внимаю, как он ведет таинственные речи с кустами, деревьями, струями лесного ручья, и я не в силах передать тебе, какое блаженство наполняет все мое существо сладостно-тоскливым трепетом. -("Крошка Цахес...").