Цитаты из книги Облачный атлас

но писать в соавторстве симфоническое произведение? Оч. сомнительная идея, и я сказал об этом В. Э. в выражениях, не допускающих двоякого толкования.

Могут ли женщины определять воображаемые измены?

— С самого детства, — сказала Е., отворачиваясь, — я думаю об этом балконе как о своем собственном бельведере, из сказок «Тысячи и одной ночи». Я часто поднимаюсь сюда в это время, после занятий. Я, понимаете ли, владычица Брюгге. Все горожане — мои подданные. А ван де Вельде — мои шуты. Я могу приказать, и им отрубят головы.

Мадам ван де Вельде — одна из тех утомительных, навязчивых женщин, чьим амбициям не помешаешь фразой: «В настоящее время он оч. занят».

Что это значит, твоя музыка? Фробишер, когда ты вырастешь, ты поймешь, что все композиторы черпают вдохновение у своего окружения. И ты — один из многих компонентов моего окружения,

подвержена приступам уныния. Бывает, что ночью она просто цепляется за меня, будто тонет, а я — ее спасательный круг. Жаль женщину, но меня интересует ее тело, а не ее проблемы.

Не пожелал бы сифилиса и худшим из врагов. Ну, разве что одному-двум. Сифилитик разлагается по нарастающей, словно гниющие в саду фрукты. Доктор Эгрет является через день, но ему мало что остается прописывать, кроме все более сильных доз морфия

Невозможно ехать мимо, не думая о том, как плотно лежат здесь люди.

Где-то далеко ухал филин, — говорит Гекльберри Финн, — значит, кто-то умер; слышно было, как кричит козодой и воет собака, — значит, кто-то скоро умрет

Я уступил, сдался, не устоял. Уступить, to succumb. Очень старый глагол, конца пятнадцатого века, старофранцузское succomber или латинское succumbere, но жизненно необходимый в человеческих обстоятельствах, особенно в моих.

Наш половой акт был безрадостным, непривлекательным и неизбежно импровизированным, но он был актом жизни Этот ужас и заставил нас заглушить воспоминания о плавучей бойне — тем способом, что свойствен мужчине и женщине.

-Океан Это совершенно меня загипнотизировало… так же, как раньше было со снегом. Казалось, вся горечь слов «я существую» растворяется там, мирно и безболезненно.

Никто, никто не видит одного лица внутри другого так же хорошо, как я.

—

Я так же привязана к своему телу, как и он к своему, ответила я.

В каком-то смысле я, будучи разоблаченной, испытала облегчение. Многие преступники говорят то же самое

Стиль этого художника, Сонми-четыреста пятьдесят один, должен соответствовать вашему мироощущению.

Но это же пятьдесят дней непрерывного одиночного заточения!

Пятьдесят великолепных дней, Архивист. Мой разум путешествовал по всем измерениям нашей культуры — в длину, в ширину и в глубину. Библиотека, разумеется, отказывала во многих загрузках, но мне улыбнулась удача с двумя Оптимистами, переведенными с позднеанглийского, Оруэллом и Хаксли, [157] а также с «Сатирами на демократию» Вашингтона

А потом она показала мне самое замечательное из своих сокровищ.

— Здесь, — с благоговением сказала она, — показан мир снаружи — такой, какой он есть.

Это была книга, книга с картинками.

В наши дни таких немного.

— Человек наших лет, Эйрс, — сказал наконец Э., — не имеет права на такие смелые мысли. Откуда ты их берешь?