Полночь

Если бы этой книге другую обложку! Так и вижу: ночь, мокрая мостовая, массивные двери домов по сторонам улицы, с ручками в виде голов львов и бегущая с топотом и воплем девочка в кашемировом пальто, волосы развеваются, руки вытянуты вперед, будто хочет за что-то зацепиться и найти опору, а на фоне фонтан с женской скульптурой, под моросью дождя. Или пейзаж: туман, старая усадьба высоко на скале и над обрывом, дна не видно. Хоть она и на расстоянии, можно заметить, что одно окно открыто. Еще можно по-другому: чемодан без ручки, фарфоровые статуэтки то без руки, то без головы, старая детская коляска, кресла с потертой обивкой, некогда изысканной, одним словом - хлам с историей… Да, обложку бы - и стопроцентный хит.

Когда ты ребенок и всем в тягость, то чувствуешь себя чемоданом без ручки. И когда ты уже не ребенок, а тебе все еще некуда приткнуться, то ты тоже как чемодан без ручки. Интересно, есть ли причинно-следственная связь между ощущением чемоданства и желанием втянуться в странное общество, членов которого объединяет принадлежность к странному месту-дому. Может быть, все дело в жажде обретения потерянной ручки от своего чемодана?

Удивительная сила хлама исходит со страниц. Сколько там всего навалено интересного, безобразного, выбросить нельзя, оно ведь создает место, способно приютить, и не обязывает соответствовать. Наполняет дом. Дом нужен каждому человеку, даже самому странному. Как без дома?

Удивительная сила вздора и любования пустой едкой болтовней, спасаться от этого, спасаться… Но куда? В мечты. И декорации для них готовы, в мечте хлам превратится в то, чем было раньше и создаст образ цельного. В этом что-то есть. Иначе, зачем мы все храним хлам?

Кто-нибудь объяснил уже научно что значат перепады настроения при половом влечении? Отчего за одну минуту растекающееся по телу тепло счастья способно обернуться колющим льдом непоправимой трагедии. Это симптомы нездоровой психики?

Рой самых разных мыслей, которые сложно сформулировать по прочтении. Автору нечего сказать о людях порядочных и здоровых, довольно с него и того, что он признает факт их существования. Да и что о них говорить, кому это интересно. Зато, ему есть что сказать о многообразии странностей поведения самых разных людях с подпорченным умом. Не просто сказать. А смаковать дурь самых разных чертей. И при этом он полон любования физической красотой, бессилен против того самого влечения, и герои его тоже.

Все происходит ночью, у всех светобоязнь…Да, и обстоятельства так сложились. Итак, хлам, кичливый вздор, соперничество, темные лестницы, зависимость от зова плоти, зябкость, ночь. Ручку, ручку бы от чемодана найти, остаться бы уже где-нибудь. Идти то некуда, да и непросто с чемоданом. Но не всем дано, кому-то судьбой уготовано быть без нее всю жизнь. Насколько она, жизнь эта, будет долгой при таком раскладе решит случай. Не знаю хорошо это или плохо.

На имя Жюльена Грина я наткнулась у Гессе в "Магии книги". Гессе говорил о нём, как о единственном современном писателе, в какой-то мере сравнимом с Кафкой (заметки о Кафке датируются 1935 годом). Я как натура увлекающаяся сразу полезла искать этого Грина. К сожалению, в сети этого автора нет. Мне посчастливилось прочитать "Полночь" в бумаге.

Начала я читать одну книгу, а закончила читать совершенно другое произведение. Книга начинается в духе викторианских романов о бедной сиротке. Совсем как у Диккенса или Ш.Бронте. Десятилетняя Элизабет после смерти матери сбегает от злых тёток и по счастливой случайности (ха-ха-ха) её подбирает на улице добрейший господин Лера. Она несколько лет живёт в его семье. Ну, там всё как обычно бывает в таких романах. Две родные дочери г-на Лера (естественно, дурнушки) завидуют красавице Элизабет. Что здесь такого уж необычного? О, весь цимес начнётся в третьей части!

После смерти г-на Лера Элизабет попадает в поместье Фонфруад. Тут немножко начинается готический роман. Старый разваливающийся дом, стоящий на краю обрыва, демонический хозяин дома г-н Эдм, который днём спит, а ночью бодрствует, двери, которые оказываются запертыми на ключ, куча шизофренических обитателей этого мрачного дома, но которых тем не менее не видно и не слышно до поры, до времени. А потом вообще начинается какой-то кафкианский абсурд. Очень странный роман, очень!

Полночь - это время, когда карета становится тыквой, лошади превращаются в мышей, слуги — в ящериц, а пышный наряд — в старое платье. По крайней мере, в сказках всё происходит именно так. В сюрреалистических романах чаще бывает наоборот: в полночь волшебство только начинается. Середина ночи - время сновидений и освобождения от реальности. А ещё это время, когда приходит смерть.

Как-то поздним зимним вечером десятилетняя Элизабет, только что потерявшая мать (самоубийство), становится свидетелем странного поведения своей тётки. Девочка в страхе убегает из дома. Оказавшись на улице, Элизабет мечется по пустынному ночному городу и вдруг слышит, как часы на мэрии бьют один раз. Элизабет пугается ещё больше: неужели уже так поздно, час ночи (на самом деле, время - половина двенадцатого). Страх и холод приводят девочку на городской крытый рынок, где она прячется среди разбросанных больших корзин и засыпает...

Пожалуй, главная особенность "Полночи" - отсутствие чёткой границы между снами и видениями персонажей и условно-реальным миром романа. Так, события некоторых снов героев происходят в пространстве и времени, неотличимом от условной романной действительности. Например, в первую ночь, проведенную в Фонфруаде, Элизабет приснился странный сон.

Будто среди ночи дверь ее комнаты тихонько открылась и вошел какой-то мужчина. Двигался он с бесконечными предосторожностями, точно вор; сделав шаг, останавливался, прислушивался и только потом переставлял другую ногу. Свеча еще горела, и при ее свете Элизабет разглядела худое вытянутое лицо и черные дыры глазниц, в глубине которых блестели почти неподвижные, немигающие глаза. Она догадалась, что глаза эти ищут ее, ведь она забилась в самый темный угол широкой кровати.

Наутро Элизабет забыла свой сон, а когда случайно вспомнила, "первая мысль была о том, что в ее комнату действительно приходил мужчина и смотрел на нее". В то же время во второй части романа подробно описана погоня Элизабет за точильщиком ножей. Эта погоня "реальна", но очень напоминает видение, "необъявленный сон" героини, что создаёт впечатление, будто действие романа происходит в какой-то другой, непривычной действительности, где реальное смешивается с ирреальным. И именно граница между сном и явью (а также жизнью и смертью) и становится предметом авторский рефлексии. Содержательно и по форме в "Полночи" нет ничего исключительного или оригинального, но мастерски созданная атмосфера "нереальности" происходящего завораживает.