Цитаты из книги Хранители

Но люди надежней ворот, и никакие Врата не устоят перед вражеским натиском, если у них недостанет защитников.

Мы должны попасться в его ловушку - намеренно и безоглядно, не надеясь остаться в живых. Ибо, вернее всего, нам придется погибнуть в битве вдали от родной земли; если даже и будет низвергнут Барад-Дур, мы этого не увидим. Но такая уж нам выпала участь. И не лучше ль это, чем покорно дожидаться гибели

• ее мы все равно не избегнем - и, умирая, знать, что грядущего века не будет?

В душе самого жирного, самого робкого хоббита все же таится (порою очень глубоко таится) будто запасенная про черный день отчаянная храбрость

Время непогоды - осень - время для беседы, для рассказов и расспросов... Тому много ведомо!

Лишь бы в Хоббитании все осталось как было - правда, я иной раз клял хоббитов за глупость последними словами, призывая на них землетрясение и драконов, но нет уж, лучше не надо. Пока у меня за спиной Хоббитания, мне как-то легче: я знаю, что есть отступление, хотя отступать и некуда.

Он заслужил смерть. Заслужить-то заслужил, спору нет. И он, и многе другие, имя им - легион. А посчитай-ка таких, кому надо бы жить, но они мертвы. Их ты можешь воскресить - чтобы уж всем было по заслугам? А нет - так не торопись никого осуждать на смерть. Ибо даже мудрейшим не дано провидеть всё.

...Неужели ничего нельзя сохранить в тайне? – Почему, можно, но не от всех.

- Клятва может укрепить слабого... -Но может и сломить

Довкола тебе широкий світ: ти можеш відгородитися від нього, проте його від себе не відгородиш.

Выбирать судьбу нам не дано; однако на этот раз нам дано время , и главное- не упустить его. #Гендальф

Но часто во лжи скрывается правда.

Когда обрушится зима, и смолкнет птичья трель, И сад в пустыню превратит свирепая метель - Найду тебя, приду к тебе, чтоб быть навек вдвоем, И мы пойдем — рука в руке — под снегом и дождем!

— Клятва укрепляет слабое сердце! <...> — Или разбивает его. Пусть сердце останется самим собой, но пусть не покидает его доброта.

– В чём, в чём, а в этом ты ничуть не изменился, дорогой Гэндальф, – заметил Арагорн. – Как всегда, говоришь сплошными загадками! – Загадками? – переспросил Гэндальф. – Да нет, нет, что ты. Я просто разговариваю сам с собой. Так поступали когда-то древние: обращались к самому мудрому в собрании, минуя остальных.

– Рассвет близок, – сказал Гамлинг, стоявший рядом с ним. – Но, боюсь, облегчения нам он не принесет. – Заря для человека всегда означает надежду, – возразил Арагорн.

Гэндальф наконец сказал, что рад нас видеть. — Где же ты был? — сунулся было я. — И где все остальные? — Где был, там меня уже нет, — отвечал он в своей неподражаемой манере. — Кое-кого видел, об остальном потом, я спешу.

Похвала из уст того, кто сам достоин похвалы, – высшая награда.

Что бы потом с нами ни случилось, это был великий день и великий час!

Когда приходит опасность, люди часто прячут самое ценное для себя.