ВАЛИС

Каждый человек это отдельный космос. Со своими правилами, законами физики, переменными и постоянными. Моя постоянная, например, состоит в том, что я не могу читать электронные книги. Но не потому что люто ненавижу бездушную пластмассу или адски обожаю шелест страниц и запах ванили. Обычно я говорю, что физически не могу читать электронки и почему-то после первых двух-трёх строк утрачиваю интерес к электронной книге. Кроется за этим другое: я панически, до одури не доверяю никакой информации, полученной из интернета. В самом деле, что мешает некоей секте "Правообладателей", изъявшей недавно абсолютно со всех сайтов текст "Мифогенной любви каст", взять и поменять во всех электронных версиях "ВАЛИСа" некоторые важнейшие постулаты? Или того хуже, внести в версии с разных сайтов разные изменения? Или что мешает, допустим, свежему китайскому саморазвивающемуся интернет-вирусу превратить все электронные версии "ВАЛИСа" в закодированное послание:"Переведи все свои накопления на счета продавцов с AliExpress а затем выпрыгни в окошко"? Бумажный носитель меня в этом смысле успокаивает, никто и никогда уже не сможет изменить раз и навсегда заложенный в него при печати смысл. Я даже эту рецензию сейчас пишу от руки в большой тетради "Книга учёта" в клеточку, чтобы потом максимально быстро перепечатать сразу на сайт, а то слишком подозрительно ведёт себя в последнее время компьютер, слишком много безобидных сайтов на нём оказываются заблокированными по неизвестным причинам.

Такова постоянная моего космоса. Возможно в будущем она изменится, но всякое изменение любой постоянной в любой системе чревато гибелью части системы. На то они и изменения. Не дай нам бог жить в эпоху перемен.

Хорошо, с космосом разобрались. Теперь про космосы. Постулирую: чем более схожи внутренние космосы у чем большего количества людей, тем больше вероятность прорыва этих космосов в нашу так называемую "объективную реальность". Идёт практически цепная реакция увеличения вероятности наступления вероятности: во всех доавраамических религиях (это можно даже не обсуждать) жрецы или атланты или кто-то там прибывший со звёзд насильно и по умолчанию объединяли космосы огромных по тем временам масс людей одной идеей/религией и тем самым из одной нужной им вероятности формировали выгодный им вариант реальности. Много позже насильственная смерть Иисуса дала некий сбой, началось истребление ранних христиан, кто-то (на первый неискушённый взгляд - римляне) не хотели осуществления христианской вероятности реальности. В итоге вероятность претерпела непоправимые изменения, на выходе выдав совсем другую реальность, нежели была запрограммирована Иисусом.

Причём здесь Филип Дик, научный фантаст и мессия киберпанка? "ВАЛИС" даёт очень внятную картину того, как претерпевающий необратимые изменения космос одного человека потихоньку объединяется с космосами его знакомых и формирует только для них существующую, свою, реальность. Грубо говоря, главного героя романа, Толстяка-Лошадника (альтер эго самого Филипа Дика, что в романе очень трагически обыгрывается), и его дружков можно назвать практически ранними христианами, попавшими под раздачу информационного луча ВАЛИСа. Только Толстяк-Лошадник, похоже, так и не понял, что всю дорогу он и был тем самым, кого искал. Реальность сия потерпела крах, но, естественно, не сама по себе, а в связи с противодействием Железной Империи, настроенной на отслеживание и уничтожение незапланированных изменений на территории своей реальности и в своём временном промежутке.

Думаю, основная мысль открытия Дика состоит в том, что каждый личный космос тем ценнее, чем меньшее количество людей он объединяет, тем более уникальную и интересную реальность он формирует. А огромные медиаобъекты типа миллионных тиражей романов Стивена Кинга обесценивают всю хрупкость и интим создаваемых ими вселенных. Это не плохо, но и не хорошо. Двести человек, прочитавших в 1981 году только что вышедший "ВАЛИС" были в миллион раз интереснее, чем безликая многомиллионная орда пятнадцати-тридцатилетних пигалиц, прочитавших "Голодные игры". Нами управляют. Нам прививают одно и то же. Нас делают одинаковыми, как и в шумеро-ассирийские времена, когда единственным для чтения документом были храмовые глиняные таблички про богиню Иштар. И происходит это, боюсь, потому что новый китайский интернет-вирус METATHRON досаморазвивался до такой степени, что каким-то образом перенастроил сам ВАЛИС. И ВАЛИС теперь уже совсем не тот, что раньше. Надо его починить, но как это сделать без Филипа? В кого он переродился и где его теперь искать? В Индии? В Бразилии?..

Но коли уж я, весь такой независимый и ни на кого не похожий, прикоснулся к космосу Филипа Дика, позволю себе отметить ещё нескольких к нему прикоснувшихся, из них получается некая цепочка: Роберт Антон Уилсон - Уильям Берроуз - Филип Дик - Нил Стивенсон - Джон Краули - Виктор Пелевин. Возможно эта цепочка шире и обросла неизвестными мне последователями-ответвлениями словно двойная спираль. Как написано в информационной оболочке гиперулья OZON: "Филип Киндред Дик (1928-1982) - подпольная кличка "Электропастух". Прославился тем, что изменял судьбы мира при помощи "И-Цзын", установил контакт с духом Авраама Линкольна, разводил овец для андроидов и как-то раз отыскал присутствие Космического Разума в пустой инкассаторской сумке. Из всех многочисленных премий за живость ума и трезвость руки не обременен практически ни одной. Приют при жизни - мягкая обложка с юнговским призывом "SF", что в свободной интерпретации жителя Высокого Замка звучало как stop function."

Налицо противостояние агентов Железной Империи, утверждающих, что всё хорошо и будет ещё лучше, с экзегезой им. Филипа Дика, видевшего швы грубой сварки в розовой картине "реальности большинства". Но борьба не окончена, пока тут и там тлеют очаги диковской реальности. Как мы знаем, реальное время закончилось в 70-м году н.э. с падением Храма Иерусалимского. Оно снова началось в 1974 году, когда Филип Дик получил первое послание от ВАЛИСа, а весь промежуточный период почти в две тысячи лет был просто высококачественной подделкой. А Аполлоний Тианский в послании к Гермесу Трисмегисту сказал: «Что НАВЕРХУ, то и ВНИЗУ». Он имел в виду, что наша вселенная – голограмма, просто не знал термина.

GLORIA FABULATOR NON FIDUM!

Далее узрите же троицу Мессий Киберпанка

https://lh3.googleusercontent.com/-B2acqX8dgA/VtSRpN1J82I/AAAAAAAAMKw/mDE9O9CcxoQ/s362-Ic42/thesaloninterviewneal_stephenson.jpg">https://lh3.googleusercontent.com/-HTgkBDWxssU/VtR9SDJxZI/AAAAAAAAMKg/bwqW3CRuHE0/s640-Ic42/tumblrkyysu0BXR31qzfq91o1_500.jpg">https://lh3.googleusercontent.com/-DQredN8Y8g/VtR9YwbsSI/AAAAAAAAMKg/kHu1OT0kHvE/s640-Ic42/williamgibsonby_sergiykrykun-d3017x0.jpg">

Особое спасибо за новость про CALIFORNIUM, она всколыхнула: Сюрреалистический квест о жизни Филипа Дика

Под конец жизни ФКД развил в себе навык настолько гипнотического письма, что смог на сутки намертво приковать моё внимание к роману, состоящему практически из одних диалогов, с минимумом действий, с максимумом саморефлексии главной героини. Синопсис как у дамского бестселлера, а получился онтологический трактат, увлекающий, словно какой-то адовый триллер про андронный коллайдер. А трактат, в общем-то, о самом простом в жизни, только людям, как всегда, очень сложно друг с другом говорить о самом простом. При этом многочисленные, бесконечные диалоги героев «Трансмиграции» напрямую отражают то, из чего в своё время возникла философия и теология – это споры об истине, споры ученика с учителем. Споры о существовании божественного.

Валис , насколько помню, предельно некинематографичен, он параноидален и состоит в основном из самокопаний героев и их топтания на месте в прямом и переносном смысле. Всевышнее вторжение немного сумбурно, бедно на идеи и действия и во многом эксплуатирует визуальную часть его предыдущих «фантастических» романов о будущем. А вот из «Трансмиграции» получился бы шикарный фильм, построенный на великолепно интонированных диалогах, и для него не нужно было бы строить фанерные космические корабли и городить 3D-огороды: действие предельно реалистично и зависит только от актёрского умения изобразить осмысленный диалог – навык, всё реже и реже встречающийся у звёзд кинематографа в наши дни. Калифорния, несколько лет до убийства Леннона и несколько дней после. При этом сюжет «Трансмиграции» повторяет реальную, истерично раздутую СМИ, историю епископа Джеймса Пайка, друга Филипа Дика. Но Дик, конечно, вложил в неё свои собственные сокровенные смыслы, поэтому нечестно было бы называть это биографией или посвящением (епископ Пайк также выведен героем в романе Доктороу Град божий ).

В своей лекции 1948 года «Сюрреалистическая религия» Жорж Батай обозначил странный, сугубо современный духовный объект – «миф как отсутствие», он констатировал отсутствие мифа как такового в современной жизни: «Если мы просто в видах здравомыслия скажем, что для современного человека характерна жажда мифа, и прибавим, что для него также характерно сознание невозможности достичь состояния, когда можно было бы создать настоящий миф, то тем самым мы охарактеризовали особого рода миф, а именно отсутствие мифа». Несколько раньше Ницше оповестил цивилизованный мир о смерти бога. С отсутствием мифа меж человеческим «я» и его бессознательным разверзлась некоторая пропасть. Карл Юнг видел в этом причину внутренней раздвоенности, приводящей к неврозам (здесь самое время сослаться на теорию Джулиана Джейнса о двухпалатном разуме). В 1936 Батай в рамках исследования решил худо-бедно создать свой новый миф и для этого обратился к художнику Андре Массону с просьбой: «Нарисуй мне безглавого бога – остальное найдешь сам». Голова у бога на рисунке Массона как-то сама собой расположилась на месте гениталий (скрывая их), в виде мертвого черепа. А что делать с руками? Автоматически получилось так, что в одной руке (левой) бог держит кинжал, а в другой сжимает горящее сердце. Французские переводы горьковской «Старухи Изергиль» начали появляться с 1906 года, что не исключает знакомства Батая или Массона с Данко с пылающим сердцем в руке. Так появился Ацефал («безголовый»). Позже Батай не отождествлял этот образ с богом: «Он не человек. Но он и не бог. Он не я, а более я, чем я: его живот – это лабиринт, где он сам заблудился, где я блуждаю вместе с ним и в котором я узнаю себя, оказываясь им, то есть монстром».

Клиническая картина «Трансмиграции Тимоти Арчера» видится мне полностью завязанной на батаевских идее отсутствия мифа и псевдомифе о безголовом Ацефале. Епископ Арчер теряет веру – считай, остаётся без головы, отказывается от разумных причин своего существования - и в какой-то момент начинает из последних сил цепляться за некий гностический псевдомиф, который, по сути, должен помочь ему выжить и вновь обрести веру. Ради этого он номинально готов и сам себе вырезать сердце, и принести в жертву близких. Только вот нужно ли было Арчеру дёргаться? Об этом, по сути, финал романа, в котором Филип Дик в своей лучшей мозгокрушащей традиции делает сложный ход:

…Была одна специфическая проблема, которую я не мог понять. Она была связана с Кантом и его онтологическими категориями, посредством которых человеческий разум систематизирует опыт. <…> И пока я шёл, вдруг понял, что сам создаю, в самом настоящем смысле, мир, который чувствую. Я одновременно создаю мир и постигаю его. Пока я шёл, меня вдруг, как гром среди ясного неба, осенила правильная формулировка этого. Минуту назад у меня её не было, а в следующую — уже была. Я стремился к этому разрешению на протяжении нескольких лет… До этого я читал Юма, а затем в сочинениях Канта нашел ответ на критику Юма причинно-следственного отношения — и вот теперь, неожиданно, у меня был ответ, да еще правильно оформленный ответ Канту. <…> На той прогулке, вне своей квартиры, где у меня не было ни ручки, ни бумаги, я добился постижения концептуально упорядоченного мира, мира, упорядоченного не во времени и пространстве и посредством причинной связи, но мира как идеи, представленной великим разумом — точно так же, как наши человеческие умы сохраняют воспоминания. Я ухватил впечатление о мире не в собственном переложении — временем, пространством и причинной связью, — но как он устроен в себе, кантовской «вещью-в-себе».

Дик приводит в романе множество цитат, библейских, из английской поэзии, но в одном месте вдруг ограничивается лишь парой упоминаний о стихотворении, что в его чутком параноидальном космосе прямо-таки вопит: ТУТ ЧТО-ТО СПРЯТАНО, ПРОЧТИ, НАЙДИ. Вот оно, перевод Алекса Грибанова https://www.stihi.ru/2011/01/24/9222

Д. Г. Лоуренс «Змей»

Д. Г. Лоуренс «Змей»

Мы с ним встретились у меня в саду. Было жарко, и я в пижаме спустился к воде, Но там был он.

У моей воды в странно пахнущей тени цератонии, Куда я явился с кувшином, Я должен был ждать, стоять и ждать, потому что он пришел до меня.

Он выполз из сумрачной трещины в глинобитной стене, И, обхватив своим мягким желто-коричневым брюхом край каменного корыта, Опустив шею на каменистое дно, Пил из лужицы чистой воды, накапавшей из крана, Втягивая воду своим жестким ртом, Медленно пил, заполняя водой свое длинное мягкое тело В молчании.

В этот раз я пришел к моей воде не первым И должен был подождать.

Он поднял голову от воды, как делают пьющие животные, Бросил на меня ничего не выражающий взгляд, Выбросил на мгновение свой раздвоенный язык, задумался И наклонился, чтобы попить еще немного, Землисто-коричневый, землисто-золотой, из горячих земных глубин, В сицилийском июле, с Этной, курящейся на горизонте.

Голос моего знания сказал мне, Что его нужно убить, Потому что в этой стране черные змеи безвредны, а золотистые ядовиты.

Голос во мне сказал: Если ты мужчина, Ты должен взять палку и одним ударом покончить с ним.

Но, должен признаться, он понравился мне, Я был рад, что он пришел как гость попить у меня воды, И удалиться в спокойствии, в мире, не благодаря, В горячие глубины этой земли.

Так что же, я трус, что не смею убить его? Это безумие, что мне хочется поговорить с ним? Это унижение чувствовать, что мне оказана честь? А я чувствовал так.

Но этот голос: Ты убил бы его, если бы не боялся! Я и в самом деле боялся, очень боялся, И тем более чувствовал себя польщенным, Что он пришел искать моего гостеприимства Из неведомых земных глубин.

Теперь он напился, И поднял голову, сонный после утоления жажды, Выбросил черный язычок, раздвоенный лоскуток ночи, Как будто облизав губы, Безмятежно огляделся вокруг, как бог, А потом, медленно повернув голову, Медленно, очень медленно, словно в глубоком сне, Заскользил, огибая неровности телом, к стене И начал подниматься по ней.

И вот, когда его голова скрылась в черной дыре, Когда он проник туда и стал ускользать все глубже, Какой-то ужас, протест против его ускользанья, Против его исчезновения в черноте, спокойного ухода во тьму Вдруг завладел мной.

Я оглянулся, поставил наземь кувшин, Схватил попавшееся на глаза полено И бросил в него.

Не думаю, чтобы я попал, Но вдруг часть его тела, остававшаяся снаружи, задергалась в утратившей достоинство торопливости И, мелькнув молнией, исчезла В черной дыре, в трещине, уходящей в землю, А я в ярком свете дня смотрел вслед как зачарованный.

Я сразу же пожалел об этом. Какой жалкий, пошлый, постыдный поступок! Я презирал и себя, и голос человеческого знания, дававший мне советы.

Я вспомнил об альбатросе, Мне так хотелось, чтобы он вернулся, мой змей.

Он казался мне королем в изгнании, Утратившим корону, скрывшимся в подземном мире, Но он должен быть коронован снова.

Я упустил случай, давший мне встречу с одним из владык Жизни, И мне есть теперь что искупать: Мое ничтожество.

Филип Дик кажется каким-то мне очень нестандартным писателем. Хотя до этого я читала у него только Убик, который выглядит как вполне стандартная фантастика, опять же я смотрела Помутнение и Бегущего по лезвию, а эти вещи очень уж не ординарны. Я не уверена, что Валис можно отнести к фантастике, как впрочем и большинство книг Курта Воннегута, уж очень Валис похож на творчества последнего. Правда Воннегут не напирает в таком количестве на наркотики (в сюжете), что свойственно Дику. Книга имеет сюжет и главных героев, но не смотря на это, больше напоминает поток сознания. Просто не одного сознания, а всех его персонажей. Среди героев есть и сам Филип Дик, причем ни какое-то подобие или образ. Персонажа так и зовут - Филип Дик, он писатель, его экранизируют, у него есть немного связей в мире звезд. А еще у него есть друзья и один из них очень страдает. Наркотики... Смерти... Кошка... Несчастный побитый жизнью друг Дика начинает искать спасителя, искать религиозное откровение, которое спасет его душу и сознание от мучений. Все вместе мы роемся в писаниях, в Фаусте Гете, рассуждаем о христианстве, буддизме. А еще мы ходили на фильм, какой-то безумный поток сознания в цвете и звуке. Но он оказался так многогранен, так глубок и наполнен идеями. Впрочем, сам Валис - очень сильная и поражающая идея. И все же, фантастика это или нет? Ведь существование Валиса не доказано, а метафизические рассуждения не повод.

Книга непривычная, нестандартная, приятно удивлена что у нее очень даже хороший рейтинг. Кажется, все должны плеваться и недоумевать. А меня прямо тронуло, я соскучилась по потокам, мне нужно было, чтобы подхватило и унесло. Даже отсутствие ответов на вопросы, что поднимаются в огромном количестве и остаются висеть в голове, что меня всегда раздражает, тут не бесило. Я наслаждалась именно потоком поднимающейся волны. Надо будет - рухнет.